Каждый раз, когда она взбиралась по лестнице, мешок не удерживался и летел на землю, поднимая огромное облако пыли. Мими удавалось лишь ковылять, а не бежать с мешком на плечах. Причем последний нередко развязывался, а вслед за нею тянулась обличающая дорожка песка.
— Надеюсь, на десерт будет что-нибудь вкусненькое, — продолжал Гибсон. — Вчера была просто фантастика: обожаю персиковый пирог! Но ведь невозможно каждый день есть одно и то же. Однообразие приедается.
— Может, просто заказать вам пиццу? — простонала Мими.
— Пиццу? Вы шутите? Да я целую неделю питался пиццей!
— Только сегодня, всего один раз.
— А я уж размечтался…
— Придется умерить свой аппетит, нужно же смотреть на вещи реально. Я жутко устала. Мне бы принять ванну, у меня настоящий кошмар на голове, и надо сделать маникюр. Все ногти поломаны. А потом еще идти на работу. Так что позвоните Сэму.
С поразительной для больного ловкостью Гибсон вскочил на ноги и заковылял прямо к лежавшей на траве Мими. Когда он склонился над нею, их лица оказались в опасной близости друг от друга.
— Послушайте, — он говорил тихо, чеканя каждое слово. — Вернувшись после пожара в часть, пожарные не заявляют, что утомились и хотят понежиться в ванной. Уборка помещения и работа в столовой входят в обязанности пожарного. Если вам выпадет дежурство, даже после пяти вызовов парни не примут никаких отговорок. Еда должна быть подана на стол. Вовремя. И с улыбкой. Этого требуют от всех и будут ждать от вас.
Мими закрыла глаза.
Будь он другим мужчиной, а она — другой женщиной, он бы поцеловал ее.
Но это были Гибсон и Мими. Глаза обоих гневно сверкали.
— Значит, вы хотите, чтобы я еще и приготовила вам обед? Как любезно, вы настоящий джентльмен!
— Именно. Отправляйтесь готовить обед. — Он не без труда поднялся на ноги. — Надеюсь, он будет вкусным. И к слову…
— Да?
— Я никогда не говорил, что я джентльмен.
Прихрамывая, Гибсон поднялся на веранду.
— Вы придумали все это, чтобы я изменила решение?
— Понимайте, как хотите.
— Надеетесь, я отступлюсь?
— Понятия не имею. Но я жду обед. И побыстрее.
Он вошел в дом, яростно хлопнув дверью. Мими перекатилась на живот и уткнулась лицом в мягкую, теплую траву. Как же она устала! Никогда в жизни ей еще не приходилось так выматываться.
Мими привыкла считать, что у нее нет проблем с физической подготовкой. Правда, последний раз она посещала класс аэробики уже несколько месяцев назад. Но ведь она и так весь день на ногах: восьмичасовой рабочий день в ресторане, да еще нужно ухаживать за больной бабушкой. В общем, достаточно, чтобы быть в форме. Как же она ошибалась!
Готовить обед, когда она даже не уверена, что сумеет встать. Похоже, придется всю ночь пролежать в траве. И если учесть, что она совершенно разбита, подобная перспектива вовсе не так уж плоха. Трава шелковистая и мягкая. Приятно пахнет. В общем, довольно удобно.
— Прошу прощения, — произнес приветливый, жизнерадостный голос.
Мими вздрогнула. Очередной зевака. Любитель поглазеть. Их здесь было видимо-невидимо. По кварталу живо разнесся слух, что во дворе у Гибсона что-то вроде циркового представления: девушка тренируется на пожарного.
Не прощу! — мрачно подумала Мими в ответ на неизменную фразу.
— Мими, я подумала, что если…
Мими открыла глаза. В лучах заходящего солнца она увидела склонившееся над ней женское лицо. В воздухе почувствовался прямо-таки сказочный аромат. Цыпленок в винном соусе, сомнений быть не могло.
— Это вы, миссис Макгилликьюди, — проговорила Мими, тщетно силясь подняться. Наконец она совладала со своим разбитым, ноющим телом, однако выпрямиться ей так и не удалось. — Как дела?
— Превосходно. И все благодаря тебе.
— Хотите забрать лестницу?
— Нет, я пришла поблагодарить тебя за совет.
— Разве я дала вам совет?
— Да, ты сказала, что со временем мы переосмысливаем наши проблемы и начинаем смотреть на них иначе.
— Ах да, кажется, припоминаю, — все внимание Мими было приковано к завернутой в фольгу кастрюле, которую миссис Макгилликьюди держала с помощью двух прихваток.
— И вот после того, как ты ушла, я подождала десять минут, перезвонила сыну и извинилась. Оказалось, он сам собирался просить прощения. Мы поговорили, и теперь все у нас в порядке.
— Я так рада, миссис Макгилликьюди. — На миг Мими забыла о том, как сильно проголодалась, но исходивший от кастрюли запах вновь вернул ее к действительности.
— Так вот, я смотрела, как ты тренируешься с Гибсоном, и хотя считаю, что пожарный — не женская работа, я высоко ценю дружбу. И хочу, чтобы мы были друзьями.