А вот с кадрами было плохо. Дивизия являлась не таким большим соединением, чтобы можно было безболезненно выгрести из нее пятнадцать человек только командного состава. Плюс почти сто технического и вспомогательного.
– Я позвоню заместителю начальника отдела кадров военно-воздушных и космических сил, – решил Ладыгин, – но и ты ищи. С чего начнешь?
Я подумал и сообщил:
– Слетаю-ка я на свои родные курсы, курсанты мне знакомы, да и преподаватели также.
Ладыгин подумал и кивнул. На этом совещание, если можно так выразиться, завершилось. Все трое стали собираться, благо цель передвижения была одна.
Зазвенела моя таблетка связи.
– Товарищ полковник, – раздался голос Валюшки, – я вас никак не могу застать для медицинского осмотра.
Я прикинул. Вылететь можно и завтра. Нечего гнать лошадей по бездорожью, надсадишь.
– Буду в полку через двадцать минут вместе с комдивом и командиром полка, – сообщил я.
Ладыгин заговорщически подмигнул Ардашеву:
– Неприступная красавица на глазах превращается в заботливую жену.
– Да ну вас, – сказал я, чувствуя, что опять краснею.
Комдив и комполка загоготали, как мальчишки, довольные, что уели меня.
Пилоты отдыхали после боя. Появление комдива явно их изумило. Но еще больше ошарашил я, оставшись рядом с Ладыгиным и Ардашевым.
– Майор Привалов, постройте эскадрилью.
Привалов, крайне удивленный моим приказом, вскинул голову. Но поскольку комдив и комполка были невозмутимы, приказал строиться.
– Товарищи офицеры, – заговорил Ладыгин, – полковник Савельев откомандировывается в штаб дивизии. Он назначен начальником Учебного центра на правах заместителя командира дивизии.
Кивров удивленно присвистнул. Остальные тоже были ошеломлены.
– Кивров спокойнее. Главком ВВКС, учитывая недавний бой, объявил благодарность пилотам вашего полка и приказал снять штрафные санкции с пилотов. Опираясь на этот приказ, я объявляю, что подполковник Привалов восстанавливается в должности комэска, а майор Малинин – командира звена. Но есть нюанс. Мы тут поговорили с командиром полка и пришли к мнению, что рано мы восстанавливаем. Так что считайте это как аванс.
– Есть! – раздался слитный оклик Привалова и Малинина.
– Тогда все, попрощайтесь со сворим кратковременным командиром.
Ладыгин поднес ладонь к виску и, не торопясь, отправился к "газику". Ардашев, у которого было какое-то горящее дело, умчался в первую эскадрилью.
Я же остался со своими бывшими соратниками и, на не долгое время, – подчиненными. Впрочем, прощались мы не долго. У пилотов завтра было боевое дежурство, а у меня сегодня – доктор Любаревич, которая уже потирала руки в предвкушении мучения маленького меня.
Шучу. Валюшка меня, конечно, ожидала. Но не только для медосмотра и втыка за боевой вылет. Подаренная заколка была на видном месте в кипе ее волос и очень гармонировала с элегантной черной брючной парой.
Распрощавшись с пилотами, направился к своему доктору.
– Товарищ полковник, вы вылетели сегодня без разрешения, – она пыталась быть сердитой, но губы сами складывались в улыбку.
– Виноват, товарищ доктор, – дурашливо вытянулся я, – как прикажите заслужить прощение? Пригласить вас в ресторан?
Любаревич сделала вид, что задумалась.
– Хорошо, – наконец сказала она, – но перед этим я все же посмотрю вас. Не знаю, хватит ли у вас сил дойти до ресторана.
Я бросил взгляд на индикатор часов на рукаве комбинезона. Половина четвертого. Успеем. Перебросил свои вещи в новое жилье – трехкомнатную квартиру на втором этаже штабного здания – целое футбольное поле, зачем-то мне дарованное – и побежал в санчасть.
Валя провела короткий, но эффективный экспресс-анализ моего организма.
– Живой, – констатировала она, рассматривая материалы медосмотра. В ответ я чмокнул ее в губы. Она даже не пыталась отбиться, только крепче взяла листок пластика, чтобы он не упал. – Можете летать на боевые задания без ограничений.
Вот ведь незадача! Летаешь на задания чуть ли не тайком, а когда получаешь разрешение, то с войны тебя отстраняют.
С таким настроением я отправился с Валей в расположенный неподалеку от части ресторан. Она твердо взяла меня под руку и мне стало понятно, что я уже чья-то собственность. Интересно, а кто за кем ухаживает?
Видимо, мы были красивой парой, поскольку я ловил кучу взглядом. Кто пожирал взглядом красавицу капитана, кто молодого полковника с георгиевским крестом (ооновский орден я не надел). Валя, похоже, также уловила момент и обещающе прижалась ко мне.
В ресторане метрдотель нерешительно показал на столик, заказанный мною из штаба. Он находился в темном углу и был скрыт от сцены. По телефону я не представился и мой молодой голос давал понимание, что говорит молодой человек, наверняка невысоких чинов и еще не совсем богатый.
Действительность оказалась иной. Даже прожженный ресторанный слуга понимал, что садить в угол георгиевского кавалера и его красавицу спутницу будет верхом кощунства.
– Извините, подождите чуть-чуть, я узнаю о свободных столиках.
Он испарился и действительно моментально возник снова.
– Пройдемте, – пригласил он и привел нас к столику, стоящему в центре зала, от которого великолепно виделась сцена.
– Прошу вас.
На столе возникла папка с меню.
Валя захотела морскую кухню. Я не возражал. Деньги у меня еще оставались и мы заказали устрицы, рыбу по-провански, омаров и несколько сопутствующих салатов. Пили мы бордо.
Валя быстро захмелела, но, почувствовав это, далее почти не прикасалась к бокалу, а налегала на рыбу и омара. Мы несколько раз танцевали. Попытки пригласить красавицу лицами со стороны натыкались на мой ледяной взгляд. Что уж они там видели, но никто не осмелился подойти.
В разгар веселья зазвонил телефон. Я поморщился, но включил связь. И чуть не вскочил по стойке смирно. Звонил главком.
– Отдыхаешь, – с заметным сарказмом спросил Захаров, – когда займешься формированием Центра?
– Завтра, товарищ генерал-полковник.
– Ага, а сейчас, значит, Любаревич развлекаешь?
Я невольно оглянулся. Главком засмеялся:
– Не ищи соглядатая. Тебе сейчас завидуют, как минимум, миллиона два военнослужащих. Выбор одобряю. Теперь о деле. Через час в штаб дивизии беркутов доставят пластик с твоими полномочиями. Они большие. Когда будешь возвращаться, позвони мне, я тебе назначу время приема. Пора тебе уже узнать обо всем.
Он резко оборвал связь. Валя, поняв, с кем я разговариваю, замолчала, а когда разговор оборвался, только мягко улыбнулась, увидев мое озабоченное лицо.
– Ты такой молодой, а уже становишься озабоченным бюрократом, – попеняла она мне.
Мне осталось только развести руки.
После ресторана мы долго гуляли по улицам. Конечно, немного нарушали распорядок, но вряд ли кто решиться предъявить мне упрек, а уж связываться с Любаревич означало не только наткнуться на разгневанный взгляд, но и на скальпель в случае попадания в санчасть.
Мы даже поцеловались. Я подумал, что если бы навязался к ней "на чашку чая", она бы не отказалась. Но всему свое время. Мне уже не семнадцать лет, гормоны не вскипают в сумасшедшей пляске.
Около четырех часов ночи или утра – кто как пожелает, я явился к своему новому жилью. Тихо вошел, чтобы не разбудить Ладыгина. Напоролся на сюрприз. На косяке входной двери квартиры был прикреплен малозаметный генератор гравитационных импульсов. Если бы не отточенный взгляд пилота – истребителя, обязательно бы напоролся. При пересечение импульса что-то должно сработать: либо коробочка закричит благим матом, либо у Ладыгина сработает передатчик. Детские игры. Я обесточил генератор и с чувством выполненного долга завалился спать, приказав квартирному компу разбудить меня в шесть часов.