Каждой из девушек Камо вручил шесть свертков с деньгами, это были пятисотрублевые купюры с изображением Петра I и сотенные с изображением Екатерины. Зашили их в подкладку Асиного пальто. Как и было условлено, обе Ани отправились вместе с Камо, а три армянки — отдельно.
…На границе Азербайджана с Грузией девушек почти не обыскали. Они выдали себя за студенток, которые якобы ездили из Баку на похороны деда Арусяк.
В Тбилиси Арусяк Габриелян и ее русские подруги сняли комнаты в частных домах: об этом заранее позаботился Камо, а Ася с Амалией сразу же по приезде поспешили в гостиницу «Дворцовые номера», находившуюся на Головинском проспекте.
На стук откликнулся зычный мужской голос:
— Кто там?
— Гости из Баку. Мы к инженеру Омарову.
Дверь тотчас же открыли.
— Милости прошу. Здравствуйте. Я — инженер Омаров. Давайте знакомиться.
— Вы и есть инженер Омаров? — переспросила Ася.
— Да.
— Какой инженер Омаров? — снова спросила Ася.
— Дагестанец, инженер Омаров, — улыбаясь, сказал пароль хозяин номера. — Вы от Камо?
Девушки облегченно вздохнули.
— Да.
— Деньги с собой?
Ася, не медля, стала распарывать подкладку пальто..
…На самом деле никакого инженера Омарова не существовало. По поручению Камо деньги были переданы члену Кавказского краевого комитета Гамиду Султанову, который скрывался от меньшевиков под именем Омарова. Вместе с товарищем Епифаном они закупили на эти деньги оружие в Сололаке для повстанцев Чечении, Ингушетии и Дагестана, боровшихся с белыми..
Гамид Султанов повел девушек в роскошный ресторан «Фраскати», за одним из столиков которого и была закреплена договоренность о поставке оружия.
Положение партизан на Северном Кавказе была крайне тяжелым, жили они впроголодь, не имея денег ни на покупку оружия, ни на покупку хлеба. Преодолев чрезвычайные трудности, Андрей Казаринов, выполнявший поручение Камо, доставил повстанцам не только деньги, но и целый вагон оружия. Тем самым были спасены партизанские отряды, руководимые Николаем Гикало.
…Оружие и деньги были доставлены к месту назначения. Группа, направлявшаяся в деникинский тыл, была в полной готовности. Из всего отряда в Баку действовала подпольно лишь группа, которой руководил Володя Хутулашвили. Остальные должны были направиться в Батум, а оттуда на Северный Кавказ. Уже приобрели билеты. Стоял холодный зимний день. Была середина января 1920 года. Камо приказал отправиться на вокзал по одному-по двое, словно никто никого не знает, так и сели в поезд — Анна Литвейко, Иван Иванович и Арусяк в одной группе, в другой — Камо с Кутуладзе, в третьей — Амалия и Ася, остальные тоже разбились на пары. В тыл к Деникину отправлялись Ася Папян, Иван Иванович, Анна Литвейко, Арусяк Габриелян, Павел Куталадзе, Цолак Аматуни, Гайк Айрапетов и Амалия Тониян. Перед группой стояла задача перебраться из Тифлиса в Новороссийск и взорвать штаб Деникина. Камо, которого в меньшевистской Грузии хорошо знал любой полицейский, ехал как князь Цулукидзе и в роскошных княжеских одеяниях выглядел чрезвычайно импозантно.
Приказано было не брать с собой ничего, что бы могло вызвать подозрения. В Батуме местом встречи назначили дом торговца посудой Арама, заранее условились о времени встречи. Все указания следовало держать в памяти.
Но стоило группе войти на вокзал, как какие-то молодчики обступили Камо и Куталадзе. Кроме них взяли под охрану Арусяк, Аню, Ивана Ивановича и Гайка Айрапетова. Ася и Амалия незаметно пробрались в свой вагон. Поезд тронулся. «Что сталось с товарищами? Неужто арестованы?»— тревожно думали девушки. Предпринять что-либо на свой страх и риск они не могли — это было строжайше запрещено приказом: даже выйти из вагона или просто пройти в другой не разрешалось.
Приехав в Батум, девушки узнали, что товарищи их действительно арестованы. Пришлось возвращаться в Тифлис, но оставаться в Тифлисе тоже не имело смысла. И девушки решили ехать в Баку, где оставалась группа, руководимая Володей Хутулашвили. Может быть, они еще не знают о случившемся и следует их предупредить?
Арест членов отряда продлился около трех месяцев. В тюрьме, угрожая министру внутренних дел меньшевистского правительства Ною Рамишвили, Камо сказал: «Передайте, что ему не поздоровится, когда выйду из тюрьмы. Он-то меня хорошо знает». Угроза Камо дошла по назначению. Рамишвили согласился освободить его из тюрьмы, но с условием, чтобы в течение двадцати четырех часов он покинул Грузию. Камо принял это условие, но настоял, чтобы выпустили и его товарищей. Министр обещал выполнить требование Камо, и слово свое сдержал.