Выбрать главу

– Лиза, ты серьезно?! – зашипел, сделав круглые глаза, Виктор.

– А похоже, что я шучу? – так же тихо, чтобы не услышали в зале, ответила Лиза.

– Последний вопрос! – крикнула Концевая, которую начали оттирать и затыкать перевозбудившиеся от Лизиных слов репортеры других изданий.

– Лившиц! – заглушил женщину мощным басом некрупный, но чрезвычайно широкогрудый мужик. – «Ниенский телеграф»! Каким кораблем вы будете командовать, крейсером или летающей крепостью?

– Без комментариев!

Вообще-то изначально она планировала ответить и на тот вопрос, но Рощин уговорил «не сжигать мосты».

– Ну, хоть скажите, техасцы готовы подтвердить ваше звание? – крикнул какой-то оставшийся безымянным журналист.

– Нет, не подтверждают, – ответила Лиза и, переждав волну шума, прокатившуюся по залу сразу после ее ответа, вбила последний гвоздь: – Мне предложили звание адмирала, и я его приняла.

5. Шлиссельбург, Себерия, двадцать восьмое марта 1933 года

В вечерние выпуски новость не попала. Просто не успели сверстать, хотя по радио и дальновизору Лизины слова цитировали в вольном пересказе агентства Reuters из Лондона. Эти как раз подсуетились. Впрочем, в утренних выпусках газет сенсационное известие не только излагалось со всеми подробностями, но и комментировалось на все лады. И «лады» эти были именно такими, как и предполагала Лиза, устраивая свой вброс. Это вчера о ней никто в Себерии не помнил. «Успели, суки, забыть!» Но теперь, когда, благодаря фильму Виктора и Дарьи Шумских, стало известно, что Елизавета фон дер Браге первой из ныне живущих капитанов провела корабль в глубь Лемурии, да еще и вернулась оттуда не с пустыми руками, и когда выяснилось, что техасцы предложили ей адмиральские эполеты, все сразу вспомнили и про ее подвиги на войне, и про экспедицию в Ярубу. Вот этого господа политические махинаторы никак не ожидали, и заговор молчания, получалось, выходил им теперь боком. Из канцелярии адмирала Маркова, к слову, Лизе позвонили уже в полдень. Хотели бедолаги назначить встречу, но Мария, сидевшая на телефоне, ответила им по-французски, что госпожа адмирал сильно занята и встретиться с адмиралом Марковым не может. Тогда Лизе позвонил сам Марков, но Мария и его – корректно, но непреклонно – отправила на все те же три известные буквы русского алфавита.

– Госпожа адмирал занята и подойти к аппарату никак не может, – отрезала она и добавила, отвечая на совершенно закономерный вопрос старого адмирала: – Не думаю, что это возможно в ближайшие неделю-две. Но вот пятнадцатого апреля…

За следующие три часа «заинтересованные стороны» предприняли еще с дюжину отчаянных попыток выйти с Лизой на связь, но все безуспешно. Лиза включила в себе Стерву – именно так, с большой буквы, – и теперь наслаждалась, наблюдая беспомощные телодвижения вчерашних вершителей ее судьбы. Возможно, делать этого и не стоило, но, с другой стороны, все равно ведь насильно мил не будешь. Обольщаться не следовало, это они не для нее стараются, а для себя, любимых.

Однако, как известно, кто ищет, тот и находит, и, в конце концов, лазейка в системе Лизиной обороны нашлась. В начале пятого к ней «заглянула на огонек» соседка с девятого этажа Ксения Раевская. Взбалмошная и несколько экзальтированная по природе, она пощебетала минут пять, явно тяготясь своей миссией и попросту стесняясь перейти к делу, ради которого, собственно, и пришла. Но затем все-таки решилась и, заранее извинившись за все и сразу, попросила Лизу спуститься с ней в квартиру Раевских.

– Всего на пять минут! – сделала она жалостливые глаза. – Алексей очень просил.

Алексей Денисович Раевский служил в военном министерстве, так что смысл просьбы был более чем понятен. Впрочем, Лиза решила не отказывать. Ей стало любопытно, кто и с какими предложениями ожидал ее на девятом этаже. И, следует сказать, она не разочаровалась. В гостиной Раевских у застекленной балконной двери стоял высокий брюнет с седыми висками и красивым равнодушным лицом. Глеб Егорович Черемисов – кабинет-секретарь, сиречь глава великокняжеской администрации.

«Эк вас! Все бесы встрепенулись!»

– Здравствуйте, Елизавета Аркадиевна! – шагнул к ней Черемисов, едва Лиза вошла в дверь.