Выбрать главу

— Пи-о-не-ры?.. — недоверчиво протянул мальчишка. — А почему по полю ходите? Разве не знаете, что здесь ходить нельзя?

Мы объяснили им, в чем дело.

С важным видом мальчишки начали совещаться между собой.

— Странно, — сказал один.

— Надо бы их отвести к Петровичу, — посоветовал другой.

Меня удивило нахальство мальчишек: вдвоем они хотели арестовать и вести куда-то семерых. Смелый сердито зарычал на незнакомцев.

— А откуда же у вас собака? — продолжал допрос один из мальчишек.

Мы и это тоже объяснили. Тогда мальчишки потребовали наши документы. Сергей Сергеич показал бумажки, которые нам дал Савелий Маркович. Ребята прочитали эти бумажки, посовещались и наконец решили отпустить нас. На прощание Сергей Сергеич спросил у ребят:

— А вы-то здесь какую службу несете?

— Сторожевую. Не видите разве? Вон там — пионерский пост, — сказал один из мальчишек и указал рукой на вышку.

— Ну что же, хвалю за зоркость! — сказал Сергей Сергеич.

— А нам похвалы-то ни к чему. Мы свое дело знаем, — важно ответил один из пареньков.

«Сторожа» побежали на свой пост, а мы пошли дальше.

Но вот показалась большая арка: «Совхоз „Заря“». Мы узнали, где находится клуб, и сразу пошли туда. В очень красивом зеленом парке совхоза, среди клумб и дорожек, посыпанных песком, стоял каменный дом. Это и был клуб. Мы сразу нашли директора клуба, и Сергей Сергеич объяснил ему, зачем мы пришли.

Директор удивленно посмотрел на нас и сказал:

— А мы уже объявили вечерние сеансы: думали, что по такой грязи никто к нам не доберется.

— Придется отменить ваши сеансы, — ответил Сергей Сергеич.

Но директор клуба смотрел на нас все еще недоверчиво.

— Вы, что ж, и есть больные ребята? — спросил он.

— Нет, мы из пионерского лагеря. Мы москвичи, — сказала Зинка.

— И что ж, вы, москвичи, значит, для больных ребят стараетесь?

— Значит, стараемся…

Директор клуба заулыбался и начал хвалить нас. Он пригласил нас в кабинет, но документы все-таки спросил. Сергей Сергеич предъявил доверенность и квитанцию.

Минут через пятнадцать мы вышли из совхоза в обратную дорогу. Раньше я никогда не видел, как и в чем носят кинокартины. Оказалось, что их носят в круглых плоских коробках. В каждой коробке лежит одна часть картины. Сколько частей — столько и коробок. Коробки не тяжелые, но в каждой руке больше одной все равно не помещается. Всего нам дали десять коробок. Витька Панков, Капитан и я несли по две коробки, а Сергей Сергеич, Андрей, Петро и Зинка — по одной.

Обратный путь показался нам очень трудным. Коробки были легкие, но руки все-таки уставали. Один раз Капитан поскользнулся и упал. Мы так и вскрикнули. Но Капитан вел себя героически. Падая, он думал не о себе, а о коробках с кинолентами. Он поднял коробки вверх и не замочил их. Только весь испачкался в грязи. Дальше Капитан шел прихрамывая. Андрей забрал у него одну коробку. Чтобы Капитан не грустил, да и чтобы нам было веселее, я попросил:

— Капитан, расскажи нам что-нибудь про своего отца, про его службу на море.

— Ну да, а потом скажете, что я хвастаюсь…

— А ты постарайся так рассказать, чтобы нам это и в голову не пришло, — улыбнулся Сергей Сергеич.

Но Капитан только махнул рукой и упрямо сказал:

— Не буду рассказывать!

Было не жарко, но я весь вспотел. Лица у ребят стали красными. Никто не показывал виду, что устал.

Чтобы нам было легче идти, Сергей Сергеич затянул песню, а мы все подхватили знакомый мотив:

Легко на сердце от песни веселой, Она скучать не дает никогда!..

Ко всему еще снова пошел дождь. Мы сняли свои красные майки, завернули в них коробки с кинолентами, а по нашим лицам, плечам и спинам текли струи воды, как будто мы душ принимали.

Так мы и дошли до санатория. Мы думали, что концерт уже окончился. Но оказалось, что его и не начинали: ребята хотели сделать нам приятное и поэтому ждали нашего возвращения. Когда мы пришли, нас встретили криком «ура».

И вообще все смотрели на нас как на героев, а Сергею Сергеичу это очень не понравилось.

— Подумаешь, — сказал он, — прошлись под дождичком — велико ли дело!

Вот уж правильно сказал! И зачем это из мухи слона раздувать?..

Начался концерт. Ребята пели, читали стихи и… плясали. Да-да, ребята, лежа в постелях, плясали. Они не могли встать, но делали такие плавные движения руками, что нам казалось, будто они и в самом деле танцуют. В руках у них были разноцветные ленты и обручи.

А потом Павка читал отрывок из книги «Как закалялась сталь». Он так размахивал руками и делал такое отчаянное лицо, что всем казалось, будто он сам оседлал белогвардейского солдата и освободил из-под стражи матроса Жухрая.

Потом сестры перевезли кровати ребят в большой зал. Окна там были закрыты синими шторами, а на стене висела белая материя.

Потушили свет. И все прочитали название картины — «Чапаев». Что тут поднялось!

— Вот здорово! — кричали ребята. — Это лучше всякой новой картины!..

А я подумал: «Как странно, что боевые атаки, отступления и наступления и даже целая река Урал — все это умещалось в плоских металлических коробках, которые мы несли под дождем. До чего только люди не додумаются!..»

1 августа.

Утром на пляже мы опять учили Смелого. Я подносил к его носу кость, потом отбегал подальше и зарывал кость в песок, а Капитан и Андрей крепко держали Смелого. Когда я возвращался, мы отпускали щенка и начинали в три голоса кричать: «Ищи, Смелый! Ищи!»

Смелый со всех ног бросался по моим следам. Он сбивался с пути, возвращался и наконец в каком-нибудь месте начинал разрывать лапами горячий песок. Щенок докапывался до воды, но кость так и не находил. Золотой песок прилипал к мокрой собачьей морде.

Наконец Смелый отказался от своих попыток отыскать кость и с горя бросился в море. Дул свежий ветер. Вихри песка кружились в воздухе, потом опускались, чтобы через минуту снова подняться и снова заставить нас закрывать майками лицо, прятать глаза и затыкать уши. Волны все время подхватывали Смелого и выбрасывали его обратно на берег. Эта игра с волнами очень нравилась Смелому. Он визжал и совсем забыл про кость. А потом мы учили его бегать с «важным донесением».