Выбрать главу

— Мы пришли сюда, чтобы признать вашу власть над этими землями, — откашлявшись, пробурчал он. — Фона прав. Мы не умеем вести переговоры и не любим извиняться.

Бура явно истратил на это признание последние силы. В зале вновь воцарилась напряженная тишина. Тогда из рядов эльфов вышла вперед красивая молодая женщина. Сверкнув зелеными глазами, она лукаво улыбнулась властителю замка и певучим голосом произнесла:

— Вы нагнали на нас страху, граф. Мой супруг, благородный Ариэль, сейчас наверняка продумывает очередной вариант речи, которая смогла бы тронуть ваше сердце. Однако боюсь, что прежде чем он сочинит последний аргумент, с полей не только успеют сойти снега, но, пожалуй, созреет и первый урожай, — тут она непринужденно рассмеялась. — Вы позволите мне объяснить цель нашего визита в простых, безыскусных словах?

— Конечно, леди! — Торн почувствовал, что краснеет. — Однако негоже даме стоять перед сидящим рыцарем.

Едва он произнес эти слова, как рядом с ним оказалось еще одно кресло, на которое села представительница эльфов.

— Благодарю вас, граф. Учтивость красит и рыцарей, и властителей. Вернемся к главному. Почему мы здесь? Не знаю, что заставило явиться в ваш замок гномов (об этом вправе говорить лишь они сами), а мы, эльфы, видели на нашем веку немало людей, объявляющих себя графами Ад’Берт. Они облагали нас данью, выклянчивали подарки, требовали поклонения себе. Они пытались натравить эльфов на гномов, а гномов на гоблинов. Где они теперь? Я не знаю. Почему мы здесь? Потому что ожил старый бук на берегу Ильма. Это означает, что пришел подлинный граф Ад’Берт, а не очередной самозванный претендент на его титул. У любого властителя немало прав, но еще больше у него обязанностей. Я не один раз посещала этот зал, но ни разу не видела здесь того, кто в облике кота лежит на ваших коленях. Это убеждает меня в том, что мы не ошиблись. Вы прошли испытания, вы заслужили право зваться графом Ад’Берт. А это, в свою очередь, означает, что мы обязаны признать ваши права и вашу власть. Вот поэтому мы здесь.

— Прекрасно сказано, леди Элиана, — одобрительно пробурчал Бура. — Мы, в общем-то, согласны. Мы признаем права достойного графа, нашего повелителя.

— Вот и ладно, — кивнул головой Торн. — Будем считать, что все недоразумения разрешились сами собой. А теперь я хотел бы сказать, что мудрое слово дороже золота. Леди Элиана, позвольте мне поднести вам в подарок камень, в память о нашей первой беседе. Подозреваю, что этот изумруд не останется лежать вместе с пустыми безделушками в вашей шкатулке. Сердце подсказывает мне, что вы найдете ему достойное применение.

Граф протянул Элиане камень и увидел, как изумленно округлились ее зеленые глаза.

— Вы знаете, как называют этот изумруд? — спросила она тихо.

— Да, леди! Его называют Око Жизни. В руках умелого чародея он способен залечивать раны старых деревьев и покрывать травой выжженные пустоши. У вас, леди, именно такие руки.

— Подарок тем ценнее, чем лучше понимает даритель его истинное значение. Вы — подлинный граф Ад’Берт. А теперь, позвольте представить вам моего супруга и повелителя лорда Ариэля. Он не силен в речах, но его лук не ведает промаха, а сердце не приемлет лжи и коварства.

— Спасибо тебе, милая! Ты вновь проделала за меня самую сложную часть работы, — тихо произнес высокий, красивый эльф, прежде чем церемонно раскланяться с хозяином замка.

А Торн между тем взглядом нашел в толпе гномов Фону и поманил его к себе. Старый гном неторопливо приблизился к рыцарю.

— О, мудрый старейшина! Прими от меня в подарок рубин, в котором застыло пламя многих кузнечных горнов. Глядя на него, вспоминай о том, как ты несколькими словами обуздал несправедливый гнев Ад’Берта.

— Спасибо, граф, — степенно отозвался Фона, придирчиво осматривая поднесенный ему камень. — Это очень редкий и дорогой рубин. Не сомневаюсь, вы знаете его цену, но с легкостью отдаете мне. Позвольте и мне ответить подарком от чистого сердца. Вам предлагали меч, который хорош только как драгоценная игрушка. Я же вручаю вам клинок, выкованный мною самим. Я наложил на него семьдесят семь заклятий и еще одно. Я закаливал его семь ночей, а потом рассек им наковальню, на которой ковал его целый год. Это славное оружие. Оно никогда не подведет вас и никогда не окажется в чужих руках. Этот меч предупредит вас об опасности, он даже назовет врага, скрывающегося под личиной друга.

С этими словами гном протянул рыцарю длинный меч в простых, но покрытых затейливым узором ножнах. Торн принял меч, как подобает рыцарю, преклонив колено.

— Какое имя носит этот клинок? — с восхищением глядя на оружие, спросил он.

— Простое имя. Его зовут «Примиритель», — усмехнулся гном. — Когда окажетесь в наших краях, заходите ко мне, граф. Я покажу вам свою кузнецу, а потом мы выпьем эля. У меня очень недурной эль.

Получив согласие на свое приглашение, Фона с достоинством удалился. Торн приказал накормить гостей, но сам за столом оставался недолго. Вскоре депутации покинули замок, а рыцарь спустился в оружейную комнату, чтобы испытать, как лежит в руке новый меч. Здесь его поджидал кот.

— Вы делаете поразительные успехи, граф, — промурлыкал он. — Как вы додумались прихватить с собой камни? Как догадались, что Элиана — чародейка?

— Сам не знаю, — сознался Торн, пожимая плечами.

— Наконец-то в наших землях появился хозяин, — удовлетворенно заметил кот. — Между прочим, ни один из ваших предшественников не владел мечом, подобным «Примирителю». Даже Берт Ад’Берт с трудом уговорил гномов сковать для него волшебный клинок, но заклятия на него накладывал сам. Это не пошло на пользу оружию. Вот «Примиритель» — подлинный меч власти, а Фона — лучший из кузнецов. Вам есть, чем гордиться, граф!

Немного подождав, кот покинул оружейную залу. Ему наскучило наблюдать за боевыми упражнениями рыцаря.

Зима миновала. Как-то весной Торн наткнулся в одной из комнат замка на старинную арфу. Он проверил натяжение струн, настроил инструмент, вспоминая время, когда его, юного оруженосца, учили музицировать. С изумлением он обнаружил, что помнит несколько баллад, которыми услаждал молодых служанок на кухне своего родового замка, за что получил заслуженную награду одной смазливой девицы и выволочку строгого отца.

Щемящие воспоминания нахлынули на графа, который, прихватив арфу, направился на стену замка. Теплый ветерок и ласковое весеннее солнце только усилили ощущение печальной грусти по минувшей юности, рыцарским забавам и шалостям с молоденькими крестьянками. Торн задумался. Он уже давно привык обходиться без человеческого общества. Книги замковой библиотеки стали его страстью и сделались подлинным смыслом его жизни. По мнению кота, граф успешно справлялся со своими обязанностями. Его власть признали все жители огромного графства. Он принимал депутации и разрешал споры. Но делал все это он только из чувства долга, испытывая радость лишь тогда, когда уединялся в библиотеке или лаборатории. Рыцарь овладел магическим искусством, мог творить заклинания редкой сложности, однако и это свидетельствовало, главным образом, о результатах его общения с книгами. Он гордился успехами в магическом искусстве, но очень редко применял свою силу.

Торн провел пальцами по струнам. Инструмент отозвался чистым, глубоким звучанием. Память рыцаря подсказала ему слова немудреной, старинной баллады, щемящий напев которой разбил не одно девичье сердце. Постепенно руки исполнителя обрели былую уверенность. Тогда из-под его пальцев полилась та самая мелодия, которая разбередила почти забытые воспоминания. Граф откашлялся и запел:

У девушки синими были глаза, Но рыцарь ее не любил… Бедняжка не раз засыпала в слезах, А он ее облик забыл.
Он тешился славой, любил звон мечей, Но холод сковал его дом…. Он множество мертвых, безмолвных ночей Провел в этом доме пустом.