Выбрать главу

Чайкина была вдовой тридцати пяти лет, красивой и весёлой. Муж оставил ей вполне приличное состояние и грамотного управляющего, который весьма умело распоряжался финансами вдовы. Её благосостояние росло, и очаровательная Кристина могла позволить себе предаваться своим страстям. А их у госпожи Чайкиной с самой юности было две — малые, почти интимные приёмы, не больше чем для шести десятков гостей, и молодые офицеры.

И поэтому Саша побежал домой, чтобы перекусить и переодеться в свою парадную форму, наиглавнейший атрибут в сегодняшнем мероприятии.

Он свернул на тропинку, по которой обычно ходили владельцы животных, практически сразу раздался женский крик, к которому присоединился рык, перешедший в визг. Даже не думая о последствиях, Галкин бросился на звук.

Картина, открывшаяся перед ним, заставила его прибавить шаг. Потому что вид толпы мужчин, куда-то утаскивающих молоденькую девушку, ему не слишком понравился. Один из похитителей поднимался с земли, и тут же женский крик повторился. А держащий её мужик взвыл и затряс рукой, отпуская при этом девушку.

— Эта дрянь меня укусила! — заорал он. Девушка же в этот момент побежала к кусту, чтобы освободить явно запутавшуюся рысь.

Только сейчас Саша узнал Лену Куницыну. Но это не имело особого значения, потому что он налетел на бросившегося девушке наперерез урода. Завязалась драка. Саша успел заметить, что Леночка затормозила возле поднимающегося мужика и с ходу ударила его прямо по лицу подкованным каблучком, отправив обратно в сугроб. А потом ему стало не до неё, потому что на него в этот момент навалились трое. Ударом под челюсть он опрокинул ближайшего к нему похитителя. У него не было оружия, и это существенно снижало его боеспособность. Тем более, что у нападавших в руках блеснули ножи. Перехватив руку одного из них, он развернул бандита к себе спиной и толкнул на подельника. Нож при этом остался у Саши в руке. Теперь дело пошло веселее. Но он всё равно пропустил несколько ударов, потому что никто не защищал его спину.

Визг за спиной сменился рычанием, и мимо него пронеслась рыжеватая молния. Бросок — и крупная рысь повалила на землю того урода, который сумел полоснуть Сашу ножом, разрезав пальто и оставив рану на боку.

— Фыра, не сметь! — холодный голос заставил Сашу вздрогнуть, но рысь, прижав уши и оскалившись, словно, не услышала, готовясь вцепиться своей жертве в шею. — Фыра, он мне нужен живым! — рявкнул Рысев. Саша выдохнул от облегчения, увидев подоспевшую подмогу.

Рысев как-то до обидного легко, отшвырнул от него последнего нападавшего, без всяких сантиментов свернув тому шею. Его глаза при этом полыхали жёлтым огнём, а губы были сжаты. И тут только Саша увидел в руке у покойника пистолет. Было непонятно, кому предназначалась пуля, но выяснять Рысев не стал. Можно сказать, что он перестраховался.

— Ты ранен, — Женя, нахмурившись, осмотрел Сашу. А Галкин почувствовал, что силы начали его стремительно покидать.

— Да, похоже на то, — Саша невесело усмехнулся и начал падать, но Рысев подхватил его за талию.

Егеря были заняты, они вязали уцелевших бандитов. Саша, почувствовав надёжную опору, сумел оглядеться. Одного он, похоже, приговорил. Но, когда на тебя нападает толпа, становится не до сантиментов.

— Эх, а на вечер такие планы были, — Саша невесело усмехнулся. — Надо же было так попасться.

— Мне даже интересно стало, что за планы были у тебя на вечер, — Рысев посмотрел на него, а затем снова начал наблюдать за своими егерями.

— Раз уж им не суждено было сбыться, то и упоминать о них не стоит, — бок прострелила боль, и Саша прижал руку к ране, еле слышно застонав. — И нет, я не верю, что ты простой художник, — заявил он, с вызовом глядя на Женю. — А вот в то, что говорил про тебя, закатывая глаза, Миша, начинаю верить.

— Ты же видел портрет, — Рысев хмыкнул. Он продолжал поддерживать Сашу, видимо, ожидая, когда его егеря освободятся. — Хочешь, я и тебя нарисую, чтобы ты поверил в то, что я именно художник.

— Хочу, — внезапно ответил Саша, попытавшись выпрямиться. — Но всё-таки никак не могу понять, откуда у художников столько силы? Ты же его, как курёнка…

— Если бы ты не был ранен, я бы весьма плоско и пошло пошутил про натренированные руки во время работы с обнажёнными натурщицами. Но не буду. К тому же это неправда. Когда мы с натурщицей работали, то нам было не до её прелестей, если честно. Нас больше волновало, как свет на неё падает, и какие краски будут использовать конкуренты проклятые. Не веришь? — Саша, закусив губу, покачал головой. Смеяться было больно, но по-другому он не мог реагировать на слова Жени. — Зря. Можешь у Леночкиного брата спросить, и у Мамбова, когда он придёт. Они тебе подтвердят. А силы в руках столько… хм… а ты попробуй с палитрой в руках всю ночь с картиной поработай. И не такие бицепсы накачаешь.

— Да ну тебя, скажешь тоже, — хмыкнул Саша и охнул, снова прижав рану.

— Зря не веришь, между прочим. Ты ещё скульпторов не видел. Вот там мощь, — он увидел, что егеря уже утащили живых нападавших, а тела споро обыскали, и один из оставшихся ребят куда-то убежал. Наверное, за полицией и труповозкой. — Игнат, уведи Елену и графа Галкина домой, — коротко приказал он своему помощнику. — А я пойду у Фыры её законный трофей отнимать.

— Она ипостась не сменила, — сказал Игнат, подходя с другой стороны и закидывая руку Саши себе на плечо.

— Да не чувствовала в этих уродах большой опасности. Тем более, она знала, что мы на подходе. — Женя подошёл к Фыре, которая стояла передними лапами на груди бандита, прикидывающегося трупом, и потрепал её по голове. — Молодец, колбасу сегодня заслужила. Но немного, — и он потрепал рысь по ушам, а потом наклонился к бандиту. — Глазки открой, посмотри на меня. Говорят, что я местами даже красив, и мне неприятно, что ты на меня не смотришь, — и он похлопал бандита по щекам.

Саша бы многое отдал, чтобы остаться и послушать, но проклятая рана давала о себе знать уже постоянно. Тем более, открылось кровотечение, и он, проклиная урода, который его порезал, позволил Игнату себя отвести домой. Вокруг них бегала Леночка, всхлипывая и порываясь помочь. А Саша внезапно вспомнил, как она сумела освободиться, как пнула одного из бандитов… А ещё он только что заметил, что она очень хорошенькая…

* * *

Я был не просто зол, я вообще не помню, что пребывал когда-то в такой ярости. Скоро отправленный за полицией Петька вернётся, и надо будет им вместе с трупами хотя бы вот этого гуся отдать, значит, времени у меня мало.

Он открыл глаза, но тут же снова начал их закатывать, увидев довольную морду Фыры, которая уже отошла от стресса и настраивалась на обещанную колбасу.

— Не смей снова отвалиться, — прошипел я, выпуская когти и ухватывая его за глотку. Подумав, призвал во вторую руку кинжал, покрытый паучьим ядом. — Отвечай быстро, если не хочешь, чтобы я его тебе в брюхо сунул, — и я покрутил кинжал перед его носом. — Это яд паука. Ты ведь наверняка знаешь, что этот яд делает. Он растворяет внутренности жертвы в кашицу, чтобы мерзкому пауку было удобнее питаться. Так что подыхать будешь долго и крайне мучительно. — Вот сейчас я его банально стращал. Потому что до сих пор не знаю, как именно действует яд на моих клинках. Хотя вполне возможно, что и вот таким образом. Всё-таки он мне именно что от старухи Шелоб достался.

— Что тебе от меня нужно? — заверещал бандит, но тут Фыра поставила лапу ему на грудь, заставляя замереть.

— Кто вы, и зачем напали на баронессу Куницыну? — резко спросил я, медленно ведя кончиком кинжала по его телу, останавливая где-то в районе пупка.

— Просто девчонка понравилась. Мы не знали, что она баронесса…

— Мне некогда с тобой нянькаться, — я слегка надавил на кинжал. — В конце концов, вас у нас много, а барон Куницын не столь милосерден, как я, и за свою сестру может сделать с вами, уродами, что-то совсем уж непотребное. Но вот конкретно тебе будет уже всё равно, что делают с твоими друганами. Фыра…