Внимательное изучение подобных материалов незамедлительно обнаруживает рудименты, или реликты (остатки), древнейших мифологических пластов в деяниях совершенных олимпийских богов, в их внешнем виде, в их функциях.
17. Афина и дочь Кекропса. Фрагмент росписи лекифа. Около 435 г. до н. э. Базель. Музей античного искусства
В этом отношении показателен, например, Гомеровский VII гимн к богу Дионису, воспевающий силу и многоликость этого божества неиссякаемых природных сил, благодетеля человека (виноградная лоза — его дар) и страдальца (живительный виноградный сок — Дионисова кровь, впитавшаяся в землю).
Захваченный морскими разбойниками, Дионис испробовал на них чудеса своей божественной мощи. Он явился им красавцем с иссиня-черными кудрями, в пурпурном плаще, с черными улыбчивыми глазами, полный внутреннего спокойствия.
18. Дионис в ладье, расцветающей виноградом. Фрагмент росписи килика Эксекия. Около 535 г. до н. э. Мюнхен. Государственные античные собрания
Когда разбойники схватили его и связали, он мгновенно разорвал путы, а на корабле начали твориться чудеса. Прежде всего по палубе зажурчало благовонное вино, снасти покрылись виноградными лозами, с которых свисали гроздья, по мачте карабкался плющ, всюду красовались плоды, и даже уключины весел были в венках из цветов.
19. Медуза Горгона. Блюдо из Афин. Около 560 г. до н. э. Мюнхен. Государственные античные собрания
Сам же пленник неожиданно превратился в рычащего льва, затем в яростную медведицу, растерзал предводителя пиратов, превратил бросившихся в море похитителей в дельфинов и только тогда, наконец, открыл кормчему свое божественное имя.
Весь этот гимн полон архаических рудиментов — фитоморфных и зооморфных, указывающих на древнее прошлое божества стихийных сил природы.
Метаморфозы, которые претерпел Дионис и его похитители, — свидетельство древнего оборотничества, которое характерно для хтонической мифологии с ее текучей полиморфностью, то есть изменчивой многоликостью.
20. Килик с изображением глаз. Аттика. VI в. до н. э
Но уж если в архаической мифологии все бытие пронизано магической жизненной силой, то и сам человек как часть природы тоже должен быть непременно ею наделен. В этом смысле представляют интерес все указания на средоточие жизни в разных частях организма — сердце, диафрагме, печени, глазах, волосах и особенно крови. Можно сказать, что жизненная сила человека и бога отождествляется с его физическим телом.
Так, Гекуба, мать убитого Гектора, жаждет впиться зубами в печень Ахилла, чтобы лишить его жизни. Афина Паллада, согласно орфической теогонии, рождается из сердца Зевса. Волосы, будучи средоточием жизни, посвящаются божеству-покровителю, как это сделал Тесей, указуя на теснейшую с ним связь. Глаза обладают магической силой уничтожения жизни, что и засвидетельствовано в мифе о Медузе Горгоне, превращавшей в камень все, на чем остановится ее взгляд, или в мифе об Артемиде, одним взглядом испепелившей целую рощу. В гомеровском эпосе средоточием всей умственной жизни человека (иной раз и эмоциональной) является диафрагма, буквально отождествляясь с этой жизнью. Выражения Гомера, связанные с умственным или нравственным состоянием диафрагмы (ощущение добра, зла, справедливости, благородства, мужества), тоже указывают на архаическое фетишистское представление о человеке. Наконец, кровь как материальная субстанция — тоже носительница жизненной силы человека. И когда у того же Гомера жизненная сила вместе с льющейся кровью выходит из раны убитого или копье вырывает эту силу из тела, мы опять фиксируем неуловимое и неясное ощущение какого-то физического вместилища жизни в мифологической архаике.
Все приведенные нами примеры подтверждают свойственное древнему человеку представление о нерасторжимом единстве физического тела и его особой животворящей субстанции, которую называют магической или демонической.
Архаический анимизм. Переход от демона к божеству
При постепенном укреплении родовой общины, когда на смену присвоению готового продукта приходит производящая этот продукт деятельность, человек уже не просто инстинктивно пользуется предметами, необходимыми для жизни, но всматривается в них, осмысляет, разделяет их, учится рациональному их употреблению, сам их создает, демонстрируя определенные, пусть и простейшие конструктивные способности.