Выбрать главу

Услышав уверенные шаги, аментет обернулась. К ней навстречу шла оправданная душа юноши. Он мягко улыбался. Но слуга Осириса, разумеется, не улыбнулась в ответ.

– Как твоё имя, маа-херу? – ни капли любопытства не проскользнуло в её голосе.

От тона аментет юноша на мгновение опешил. Уголки его губ опустились, но, отвечая, он снова широко улыбался.

– Кейфл, госпожа.

– Я не госпожа.

– Хозяйка? – ухмыльнулся он.

– Нет.

Не желая сдаваться так просто, Кейфл с интересом осмотрел жёсткие золотые перья, что росли из рук аментет от запястья до плеча.

– У тебя есть крылья. Может быть, ты богиня? – спросил он.

– Я аментет.

– Писцы прошлого описывают вас безликими, бесчувственными сосудами, – протянул Кейфл, исследуя реакцию новой знакомой. – Но у тебя есть лицо. Да ещё какое!

Он выжидающе воззрился на аментет, силясь разглядеть в её лице ответ на его нарочито грубый комплимент. Румянец смущения или кокетливый наклон головы, как у смертных девушек. Хоть что-то. Но она оставалась бесстрастной.

– Это правда, что крылья, дарованные Осирисом, позволяют тебе создавать всё что угодно? – не унимался юноша.

В ответ ему спокойно кивнули.

– Крылья дают нам силу исполнять просьбы маа-херу и поручения Царя Богов.

– И ты никогда не хотела создать что-то для себя?

– Я не знаю, каково это – хотеть, и не могу ответить на твой вопрос. Всё, что нужно нам, – это служить маа-херу и Осирису.

Если бы Кейфл был жив, то по его спине непременно пробежал бы холодок от бесчувственности молодой девушки, что стояла перед ним.

«Хотя понятие молодости на Полях Иалу относительно, – думал он. – Она может быть старше меня на тысячи лет, но выглядеть вечно юной».

Вслух он сказал совсем иное:

– Значит, вас всё же лишают имён, а вместе с ними и личностей, и желаний. Ты правда ничего не чувствуешь? И не помнишь?

– Я всё помню, маа-херу Кейфл. Имя каждой души на Полях Иалу, все их просьбы. Помню, как пройти к своему месту отдохновения. Помню о своих обязанностях на службе Царю Богов. Больше мне ничего не надо.

Так и не ответив на вопрос о чувствах, аментет жестом пригласила Кейфла следовать за ней. «По-моему, такая судьба хуже, чем небытие!» – думал он, с тревогой глядя в спину девушке. Её же никакие тревоги терзать не могли. Лицо аментет по-прежнему не выражало эмоций. «Я не знаю, что такое – чувствовать, – думала она, вспомнив вопрос маа-херу, на который так и не ответила. – Такова воля Царя Богов». В её обязанности не входило рассказывать о Полях Иалу – лишь отвечать на вопросы маа-херу. Однако она знала, что большинство прибывших душ стремились узнать больше о месте, где им предстояло провести вечность.

И порой верные слуги могли сами поведать о самом необходимом. Возможно, такие порывы были отголоском их давно потерянной человечности. Но сами аментет не задумывались об этом. «Хоть он и говорит, что читал о нас, нужно рассказать ему о зове, и о том, что мы можем воссоздавать», – решила слуга Осириса.

– На Полях Иалу нет сепатов, трущоб или карьеров. Нет бедных домов.

Кейфл с интересом приблизился к девушке, внимая новым знаниям. Она остановилась, указывая на светлые дворцы и виллы.

– Каждое из жилищ создаётся по желанию маа-херу. Ты можешь попросить меня сделать царский дворец или дом своего детства. Еда, напитки, музыкальные инструменты – ты получишь всё, что захочешь. Лишь попроси кого-то из нас.

Кейфл задумчиво слушал аментет, рассматривая место, в котором ему предстояло провести вечность.

– А что, если никого из вас не окажется рядом?

– Позови вслух. Мы все услышим зов, и ближайший слуга незамедлительно придёт к тебе.

– И что, я могу попросить тебя о чём угодно? Стать моим постоянным слугой? Жить в моём доме?

Маа-херу не оставлял попыток добиться от аментет хоть каких-то эмоций.

Но она лишь покачала головой.

– Сила, дарованная крыльями, позволяет нам создавать осязаемые, но неодушевлённые творения. Маа-херу на Полях Иалу бесчисленное множество, и мы служим им всем, – аментет отвернулась, продолжая путь. – Нам запрещено задерживаться надолго с одной душой. Мы обязаны создавать то, о чём вы просите, быстро, а затем спешить на зов других маа-херу.

Прищурившись, Кейфл взглянул на солнце, и по его лицу пробежала тень негодования.

– Вечность в золотой клетке. Без дела, без возможности что-либо изменить, – сквозь зубы прошипел он.

Не испытывая собственных эмоций, аментет не умела разбираться и в чужих. Поэтому она не смогла почувствовать изменившееся настроение Кейфла и как ни в чём не бывало продолжила свой рассказ: