Выбрать главу

Но Рбаль не сложил оружия. Зажатый в углу пещеры, он уже понимал, в сколь безнадежную историю ввязался, но не собирался уступать. Меча он не бросил бы даже по приказу командира — что уж говорить о том, когда этого потребовал Эгдех…

Эгдех никогда его не любил, ибо Эгдех не любил никого. Злобный, глупый и жестокий, он любил только драться и убивать. Рбаль надеялся, что даже если ему не удастся положить противника, то он хотя бы унизит его и превратит в посмешище. Но лысый десятник не дал ему ни единого шанса. Прекрасно зная, что Рбаль орудует мечом лучше, чем кто-либо другой в гарнизоне, и не давая тому ни минуты передышки, он позвал на помощь своих солдат. Окруженный с трех сторон, молодой десятник сражался отчаянно и умело. Гольд пытался предотвратить кровопролитие, но дерущиеся солдаты не могли его послушаться — стоило им опустить мечи и отступить, разгоряченный и уже израненный Рбаль яростно набросился на них. Один из гвардейцев вскрикнул, раненный острием меча, и сотник не сумел помешать неизбежному. Парень, на которого накинулись со всех сторон, в одно мгновение получил несколько ударов, которые уже не могла остановить кольчуга. Солдаты, услышав очередной приказ сотника, снова отступили, и Гольд увидел своего десятника, которому Шернь подарила несколько мгновений жизни после смерти… Молодой легионер стоял у стены пещеры, словно не чувствуя боли. Опустив меч, он с кривой улыбкой на залитом кровью лице смотрел на своего командира.

Меч выскользнул из руки и со звоном упал на камни. Рбаль вытер мокрую от крови ладонь о край одежды, пошатнулся и, прислонившись к стене пещеры, медленно скрестил руки на груди… Его затуманенный взор блуждал по лицам солдат, но среди них явно не было того, кого он искал.

Один лишь Гольд понял, кого хочет увидеть умирающий десятник. Но Лейна, спрятавшаяся где-то в темном углу, не пришла, чтобы оплакать единственного своего союзника, опекуна и защитника. Гольд с нескрываемой горечью и грустью покачал головой — и, возможно, десятник успел еще понять, что его бесцеремонно использовали, а потом бросили, когда стало ясно, что пользы от него не будет.

Стоявшие ближе солдаты подскочили, чтобы поддержать падающего. Но Шернь уже забрала свой дар…

Сотник лежал на широком плоском камне перед пещерой, закрыв глаза рукой и не обращая внимания на дождь. Услышав шаги, он не пошевелился.

— Четверо покалеченных и двое раненых, один довольно тяжело, — сказал Даганадан, присаживаясь рядом. — Один раненый — солдат Рбаля, второй наш. Остальные все его.

Гольд тяжело сел.

— Второй наш? — угрюмо спросил он. — Все наши, Даг. Это все наши солдаты: один убитый, двое раненых, четверо побитых и покалеченных… Четвертая часть отряда. Те легионеры из десятки Рбаля даже не знали, за что сражаются. Они прибежали на зов десятника. Они обожали этого мальчишку. А теперь они смотрят на меня, поскольку это я прервал схватку. Они смотрят на меня и хотят сказать: ты не позволил нам, гвардеец, защитить нашего десятника. И его зарезали у стены, не дав ни единого шанса.

Даганадан молчал.

— Ты был прав, — добавил Гольд. — Это она… она во всем виновата. Вместо того чтобы убивать отличного солдата, следовало повесить эту… ведьму.

Подсотник молчал, поскольку сказать мог лишь одно: это ты привез ее сюда, и никто иной.

— Это была твоя идея, — неожиданно сказал Гольд. — Это ты придумал, как спровоцировать Рбаля.

— Я хотел ее отсюда отправить. Я говорил только, что Рбаль этого не позволит. Что он захочет…

— Нет, нет, — сказал сотник. — Не рассказывай мне про то, что ты хотел. Дошло до вооруженной драки, солдаты под нашим командованием порубили друг друга мечами. Это ты отвечаешь за порядок и дисциплину.

Неразговорчивый подсотник — возможно, куда в большей степени потрясенный братоубийственной резней, чем это было по нему видно, — возмущенно встал.

— За порядок! Отвечаю, да! Но в клине пехоты, а не в борделе! Где одна шлюха! И несколько желающих!

— Это ты отвечаешь за порядок!

— Это ты устроил бордель! Из воинского отряда!

— Это ты придумал, как спровоцировать мальчишку! Убирайся с глаз моих!

Даганадан набрал в грудь воздуха, повернулся и размеренным шагом, словно на параде, ушел прочь.

Гольд снова лег и закрыл глаза. Однако мгновение спустя он вскочил, выхватил из ножен меч и изо всех сил ударил им о скалу. Раздался лязг железа о камень. Гольд бил мечом до тех пор, пока клинок не сломался пополам. Отшвырнув рукоятку с остатком лезвия, он, наклонив голову, быстро скрылся среди скал. Ему нужно было побыть одному, совсем одному, подальше от своего отряда, от обиженного друга, от похищенной девушки, от убитого солдата…

Даганадан же, напротив, искал общества или, может быть, скорее близости других людей, поскольку разговаривать у него не было никакого желания. Когда к нему подошел Эгдех, он одним лишь взглядом спросил его, в чем дело.

— Распоряжения отменяются?

— Какие распоряжения?

— Мы должны отвезти ее благородие в Дартан. Все еще в силе? А другие? Лордос спрашивает, дать ли приказ выходить.

Десятник прекрасно должен был знать, что все это попросту невыполнимо, а даже если и так, то не имеет никакого смысла. Поэтому Даганадан лишь тяжело посмотрел на него и проговорил:

— Не знаю. Обо всем спрашивай командира.

Эгдех ушел.

Дагандан достал из вьюка немного копченого мяса и начал есть. Еда подействовала на него успокаивающе, и вскоре он уже снова мог рассуждать трезво и ясно.

Он понимал Гольда. Кажется, понимал… Год с лишним тот думал только о своей умершей жене. Теперь он ожил, отдохнул — и влюбился. В молодую и красивую женщину, которую встретил так вовремя. Или, может быть, не вовремя… Даганадан искренне ему соболезновал; Гольд не заслужил ни безвременной смерти подруги жизни (к которой и он, Даганадан, питал искреннюю привязанность), ни тем более того, чтобы оказаться столь жестоко вырванным из отшельнической кельи, которую он себе построил, пережив трагедию. Но в чем заключалась вина его лучшего друга?

Он стиснул зубы. Вот ведь ирония судьбы! За четыре года он прошел вместе с Гольдом огонь и воду, плечом к плечу, они во всем полагались друг на друга, понимали друг друга, уважали. До подобного не доходило никогда. В чем причина? Женщина.

Даганадан боялся женщин. В его жизни их было только две — мать, а потом Эльва, подруга, почти сестра, жена друга-гвардейца… С другими он не умел разговаривать, знал, как себя с ними вести. Он не понимал их, они его не привлекали — никоим образом. Куда больше ему подходили мужчины, хотя, честно говоря, когда речь шла о телесной близости, Даганадан считал, что вполне спокойно можно всю жизнь обходиться и без этого… без этих дел. И обходился, многие годы. Но женщины приводили его в замешательство не только этим, вся их природа противоречила здравому смыслу. Войско! Громбелардский военный гарнизон — вот то место, где присутствие женщин являлось чем-то совершенно исключительным. Война, войско — вот что всегда влекло Даганадана. Не потому, что он любил опасность, сражения и убийства, как Эгдех. В этом было нечто большее. Армия, имперские легионы — там была дисциплина, был порядок, были ясные, четкие ситуации. Если где-то возникал беспорядок — его следовало устранить. Педантично, спокойно и тщательно. Порядок, да. Порядок Даганадан любил больше всего.

И потому он терпеть не мог женщин.

Женщина. Проклятая женщина! Какой ветер ее принес, с каким дождем она на них свалилась… Зря он отправил Эгдеха ни с чем, следовало подтвердить все распоряжения. Гвардейцы должны отвезти девушку в Дартан — чем быстрее, тем лучше. Но для этого требовалось подтверждение Гольда. Сам он решать не мог.

Гнев на друга прошел — Даганадан собрался с мыслями, все обдумал и принял решение. Он покончил с едой (сам того не замечая, он съел четыре больших куска мяса и выпил полбурдюка воды) и вышел из пещеры, решив, что на этот раз вытерпит все, сохранит самообладание и выслушает столько горьких слов, сколько потребуется… А потом изложит свои доводы.

Но Гольда там, где он его оставил, не оказалось. Он расспросил часового и, не услышав ясного ответа, начал искать, все больше волнуясь и даже пытаясь звать. Через некоторое время, уже основательно обеспокоенный, он вернулся в пещеру. Солдаты, увидев его, прекратили разговоры.