Алиса согласно кивнула, и Эдвард, заручившись поддержкой, вернулся к прописи.
Алиса, хоть и не знала лично миссис Паркинсон, чувствовала к ней неприязнь. Если бы не её жалобы на Эдварда, то они сейчас пошли бы с палаткой в лес, а не сидели в комнате под тиканье настенных часов.
Хотелось так много вопросов задать другу и так много рассказать о своём первом впечатление о начальной школе. Интересно, ему так же не нравилось вставать в рань? А в их школе такие же ужасные ланчи, как и в её?
Алиса упорно молчала, боясь издать хоть звука: вдруг рука Эдварда дёрнется и придётся начинать сначала?
— Я устал, — простонал он и отложил ручку. — Не думаю, что хороший почерк пригодится мне в будущем. Я, между прочим, буду известным музыкантом, а музыкантам необязательно красиво писать.
— А как ты автографы раздавать будешь? Все же рассмеются от твоих корявых букв.
Эдвард призадумался, по своему обыкновению немного склоняя голову на левый бок, и пожал плечами:
— Потренируюсь. Уж лучше тренироваться в раздаче автографов, чем переписывать целые параграфы.
Алиса с замиранием сердца наблюдала, как друг вновь взялся за ручку. Успела расстроиться, но он неожиданно отбросил её и вовсе откатился от стола, крутясь на стуле:
— Перерыв, — провозгласил, даже не подозревая, насколько сильно осчастливил подругу. — Миссис Паркинсон, должно быть, радуется моим мучениям.
— В вашей школе все учителя, как миссис Паркинсон?
— В таком случае я бы повесился.
— Или перевёлся, — поправила друга, отчего он рассмеялся:
— Или перевёлся. Скажем, обратно в нашу школу.
«В нашу школу».
Алиса широко улыбнулась от услышанных слов. Если было приятно от мысли, что друг с такой тёплой интонацией говорил об их совместных делах: наша игра, наш фильм, наша школа.
Ей нравилось, что, несмотря на переезд в Лондон, он не забывал об их любимых местах в родном Ливерпуле. Их Ливерпуле.
Алиса до сих пор с содроганием вспоминала день, когда мама сообщила о переезде семьи Принс. Вспоминала день, когда учителя и школьные друзья провожали Эдварда и брали с него обещание навещать их, как можно чаще.
И ей, безусловно, было приятно от факта, что в Лондон он возвращался именно к ней. Всё равно, что он приезжал с родителями, их мамы громко сплетничали в гостиной, а отцы смотрели футбол по телевизору.
Главное — им давали время наверстать упущенное.
— У нас в школе был Хэллоуин, — рассказывал Эдвард, продолжая наматывать круги на стуле. — Я перевоплотился в Дракулу: чёрный плащ и клыки. Мне мама даже нарисовала кровь вот здесь, — ткнул пальцем в свой подбородок. — Знаешь, как все испугались!
— А я нарядилась принцессой, — подхватила Алиса и, заметив, как не впечатлился друг, добавила. — В злую принцессу. Мама купила мне чёрное платье, обшитое красными рюшами, и большую корону, которой обзавидовались все девчонки!
Эдвард присвистнул:
— Круто! Я мог бы похитить тебя и заточить в своём замке!
— Укусил бы меня, и я тоже стала вампиром!
— Принцесса-вампир! — рассмеялся Эдвард и показал большой палец вверх. — Так бы мы поступили.
Да, так поступили, если бы жили в одном городе и учились в одной школе.
Этот неоспоримый факт заставил их обоих приуныть. Эдвард вновь вернулся к письму, а Алиса удобнее устроилась на кровати, продолжая наблюдать за другом.
Раздавшийся стук в дверь заставил их вздрогнуть и уставиться на миссис Принс, заглянувшей в комнату:
— Эдвард, как успехи?
Мальчик посмотрел на притихшую подругу и вздохнул:
— Ну, я стараюсь.
— Уже не плохо, — весело ответила женщина и прикрыла дверь, заставляя ребят с облегчением выдохнуть. Однако дверь вновь неожиданно открылась, отчего напряжение с новой силой повисло в комнате:
— А как насчет отдыха? Панкейки с клубничным вареньем готовы!
Друзья переглянулись и, не сговариваясь, побежали на кухню.
Осень, 2010 год
Алиса затянула волосы в конский хвост и с содроганием наблюдала в зеркале, как волосы противились подчиняться, и появлялись злосчастные «петухи».
— С распущенными волосами тебе лучше, — заметила её подруга, Софи, и коснулась ладонью своих длинных волос.
— Я будто лохматая, — не согласилась Алиса, заслужив ухмылку:
— Говоришь, как твоя мама.
— Моя мама плохого не посоветует.
— Как знаешь, — протянула Софи таким голосом, что сомнений не оставалось — её мнение в корне противоречило мнению матери.