“Памела Андерсон?”
“Да, она — одна из владельцев клуба”.
“Она здесь!?”
“Она вон там”. Официантка указала на столик в углу, где Памела сидела в окружении своих подруг. Я не мог поверить, что не заметил её раньше. Она была одета во всё белое, её волосы были самого безупречно-белого цвета, который я когда-либо видел, её зубы, в буквальном смысле, пылали сквозь губы, когда она смеялась, и она так блистательно выглядела на фоне тех, кто её окружал, что было похоже, будто на неё сверху светит луч ультрафиолета (black light). Я поднял стакан, сделал что-то банальное, типа, подмигнул или улыбнулся, и залпом выпил. Затем я схватил целую бутылку «Кристал» («Cristal» — марка элитного шампанского) и вылакал её, как счастливый поросёнок. Я поставил бутылку, подошёл к её столику и заполнил собой пространство (blew up the area).
“Привет, Памела, я — Томми”, сказал я вежливо. “Но я полагаю, что ты знаешь, кто я такой, раз прислала мне выпивку”, продолжил я уже не столь учтиво. “Спасибо”.
Я должен был реабилитироваться после такой глупой тирады (line). Поэтому я пролез за отгородку, скользнул по коленям её подруг и втиснулся на место прямо рядом с нею. Затем я схватил её лицо и просто облизал его сбоку, от подбородка до виска. Возможно, если бы я сделал это, будучи трезвым, я был бы похож на какого-нибудь навязчивого козла (some kind of invasive asshole). Но я находился под действием «экстази» (Ecstasy), поэтому всё было довольно мило, и в этом не было никакой грубости, напротив, это выглядело совершенно невинно, и было наполнено любовью и сильным желанием породниться сразу со всем человечеством. Она, чёрт возьми, засмеялась и без всяких церемоний повернулась и облизнула лицо девочки, сидящей рядом с нею. Затем все, сидящие вокруг стола, мать их, принялись облизывать друг друга.
Под действием «экстази» Джоан Риверс (Joan Rivers — уже не молодая и не самая красивая американская актриса) похожа на Памелу Андерсон, так представьте себе, на кого же тогда похожа Памела Андерсон. Она была настолько прекрасна, что я не мог позволить себе даже мысли о вожделении. Уставившись, я смотрел на неё всю ночь, а она смотрела на меня. Вероятно, мы говорили о чём-то всё это время, но я не могу вспомнить, о чём именно. Я даже не заметил, как наступила полночь, пока к столику не подошла Бобби и не сказала со всей злостью (with all the bitchy attitude), на которую она только была способна, “С Новым Годом”.
Она пыталась пустить в ход все свои грёбаные отрицательные флюиды (vibes), которые излучали её глаза, но моя защитная система под названием «экстази» (Ecstasy defense system) была слишком сильна. Я тоже поздравил Бобби с Новым Годом, а потом снова повернулся к Памеле. Я не хотел, чтобы у Памелы сложилось впечатление, что мы с Бобби встречаемся, тем более что наши отношения давно сошли на нет (our relationship had degenerated to nothing), если не считать передозировок и ночных звонков в полицию (я даже не догадывался о том, что меня ждёт [little did I know what was in store for me]). Я был готов к переменам, и, Господи, как я надеялся, что Памела станет такой переменой.
В час тридцать, в присутствии Бобби, всю ночь испепелявшей нас неодобрительными взглядами (firing dirty looks) от барной стойки, Памела сказала, что она вынуждена уехать. Её подруги устали и хотели поехать домой. За свой многолетний опыт я изобрёл способ отделять женщину, которую я хочу, от её грёбаных подруг, которым надоедает то, что они не удостаиваются никакого внимания. Я проводил Памелу до машины её подруги Мелани (Melanie), в десятый раз за вечер попросил у неё номер телефона (и, наконец, получил его) и наложил на её губы сумасшедший влажный грёбаный поцелуй. После «экстази» и «Кристал» я был достаточно самоуверен. Позднее я узнал, что, когда Памела закрыла дверцу автомобиля, первое, что сделала Мелани, это взглянула на неё и сказала, “Даже не думай об этом”.
“Что ты хочешь этим сказать?” как можно более невинно спросила Памела.
“Послушай меня: Этот парень — грёбаный маньяк”.
Памела виновато улыбнулась. Мелани просмотрела на неё и, чтобы до неё дошло, ещё раз сказала “Нет!”
Проблема познакомиться с кем-нибудь, кто вам нравиться, в Лос-Анджелесе, состоит в том, что все всегда слишком заняты для того, чтобы встречаться. Их приоритет — это их карьера: Завязать дружбу или пойти на грёбаное свидание в их списке стоит на шестом месте. Поэтому, когда я позвонил Памеле, и оказалось, что она не может назначить день, чтобы зависнуть вместе, я подумал, что это станет ещё одними грёбаным лос-анджелесским романом, который так многообещающе начался, но так никогда и не увенчается успехом. Вместо этого он просто будет увядать, и с каждым телефонным звонком и обещаниями попробовать встретиться на следующей неделе, каждый отдалится друг от друга, и искра, которая вспыхнула во время их встречи, угаснет навсегда.
После шести недель такой грёбаной телефонной суходрочки (telephonic fucking cock-teasing), я, наконец, получил сообщение на автоответчик, которого я ждал. “Томми. Чёрт, тебя нет дома. Это Памела. У меня есть двадцать четыре часа, чтобы порезвиться с тобой (to play with you). Позвони мне в отель «Никко» (Hotel Nikko) в шесть вечера, и мы встретимся”.
Чёрт возьми, я чуть с ума не сошёл, чувак. Мой опыт с Хизер научил меня тому, что миленькая цыпочка-актриска предпочитает плохого мальчика, поэтому, вместо того, чтобы купить новую одежду, побриться и попытаться выглядеть абсолютно свежим, как сама Памела, я надел свои самые грязные грёбаные кожаные штаны, влез в старую футболку, которая воняла потом (b.o. - body odor), и даже не потрудился побриться или принять душь. Что я, однако, сделал, так это почистил зубы.
Я заехал в «Плэжа Чест» («Pleasure Chest» — магазин интим-товаров) и набрал там всяких сексуальных игрушек и соответсвующих принадлежностей на сумму в четыреста долларов. У меня была спортивная сумка (overnight duffel) в одной руке, и хозяйственная сумка, полная всяких смазок, клиторальных вибростимуляторов (vibrating clitoral stimulators) и шаров «бэн-ва» (ben-wa) — в другой. Я был готов раскачать её грёбаный мир (I was ready to rock her fucking world). Я позвонил ей в отель в 16:59. Я не мог ждать. Регистратор сказал, что её пока нет.
Я поездил вокруг, убил какое-то время и перезвонил через пять минут. Её по-прежнему не было. Я взял себе еды и позвонил снова. Нет ответа. Я закончил свою трапезу и позвонил опять, но она всё ещё не появилась. Теперь было уже 18:00. Я приехал в отель и прождал в вестибюле весь следующий час; затем я возвратился к себе домой и начал звонить в отель через каждые пять минут, пока они не начали меня жалеть. “Жаль, но её всё ещё нет”, сказал регистратор. “Всё будет хорошо. Я уверен, что она будет здесь с минуты на минуту. Если хотите, вы можете оставить мне ваш номер, возможно, я мог бы перезвонить вам, когда она появится”.
“Аааааааааааа!!!” (”Aaaaarrrgggghhh!!!” — гневное восклицание)
“Извините, я не понял?”
Я оставил сообщения на её автоответчике, в домах её друзей, повсюду. Я просто выслеживал её как маленький грёбаный охотник, точно таким же образом, как я преследовал ту первую девочку, которую я когда-то поцеловал с красной ягодой. Наконец, незадолго до 22:00 Памела сняла трубку. Она даже не была в грёбаном отеле; она была дома.
“Привет, как дела?” спросила она, будто была удивлена тем, что я позвонил.
“Чувак, чем ты сейчас занимаешься?” я был уничтожен. Мне было необходимо её увидеть.
“Я на выходе из дома”.
“Что ты хочешь этим сказать?”
“Я улетаю в Канкун (Cancun — курортный город в Мексике) сегодня вечером. Завтра утром я должна быть там на фотос’ёмках”.
“О, в самом деле! А как же я?”
“О, нет”, сказала она. “Мы должны были встретиться сегодня вечером, не так ли?”