Вот это сейчас ни к чему. Ещё и при растущей Луне.
Конечно, народ в столице привык ко многому, но вряд ли и здесь обращения человека в зверя, посреди бела дня и на многолюдной площади стало делом привычным. Можно представить какая паника поднимется… Хм, к тому же при обращении придётся распрощаться с одеждой. Что будет, когда процесс пойдёт в обратную сторону и шерсть исчезнет. Не очень-то охота разыскивать работодателей в костюме Адама. Так и за решётку недолго угодить — доказывай потом, что ты ликантроп, а не извращенец. Да и вряд ли отечественные стражи порядка, так же озабочены соблюдением прав монстров, как европейские парламентарии. Особенно, если оные монстры сперва пугают обывателя зубами и клыками, а после разгуливают нагишом.
Я кое-как взял себя в руки, сила вроде отступила. Уже хорошо. Нет, всё-таки нужно было переждать полнолуние. Но, что сделано, то сделано.
Минут десять я стоял неподвижно. Сила убывала, сворачивалась, готовая явиться по первому зову или даже без оного. Многие из нас с трудом контролируют себя, при испуге, гневе, сексуальном возбуждении и прочих стрессовых ситуациях. К счастью, мой зверь оказался «дрессированным», и я пока с ним справлялся. Исключая, естественно, полнолуние. В этот период лишь величайшие из Мастеров способны держать силу в узде.
Люди шли мимо, кто-то обходил по инерции, кто-то натыкался, бросал не то ругательство, не то извинение. Но и те, и другие делали шаг, тут же обо мне забывая. Они походили на шестерёнки огромного механизма, подчиненные одной, неведомой им самим цели. Они видели перед собой лишь одну задачу — крутиться, выполнять обороты, пока не полетят зубья и на их место не поставят новую деталь. Я испугался. Только теперь до меня дошло, что новый закон, перекочевавший в Старый Свет из-за океана, а после и на нашу многострадальную землю, превращает нас, существ, коих долго боялись, проклинали, а то и вовсе отказывали в праве на существование, в часть этого бездушного, бессмысленного механизма под названием человеческое общество. Да, мы выходили из тени, получали права, попадали под защиту законов, но взамен становились такими же шестерёнками. Стоило ли оно того?
Однако не все спешили и шагали мимо с пустыми глазами. Как только сила успокоилась, я почувствовал чей-то взгляд. Где-нибудь в лесу или при меньшем скоплении народа я давно бы уловил чужое присутствие. Для любого животного (а это, как ни крути моя вторая половина) пристальный взгляд всегда означает вызов, а следовательно опасность. Оставалось найти неведомого наблюдателя и посмотреть ему в глаза. Я, конечно, на чужой территории, но не намерен за просто так живёшь, признавать над собой доминанта. Кем бы он ни был, пусть сперва докажет своё право на вызов. Всё же я не из сгинувшего клана людей-лисиц, что некогда признали главенство волколаков и теперь служат у них на побегушках.
Несколько поворотов головы. Нет, как же всё-таки тяжело ориентироваться в этой двигающейся массе. Как трудно сосредоточиться, когда сознание затуманено диким, сводящим с ума букетом парфюмерных изделий. Я не понимаю стремление ликантропов селиться в крупных городах. Другое дело — вампиры — они всегда рвались к столичному блеску, но мы… Хотя, кто бы рассуждал. Сам-то ты сюда зачем припёрся?
Звериное чутьё всё же не подвело, не прошло и минуты, как я засёк наблюдателя. Но что делать дальше — насторожиться или расслабиться? На меня смотрел обычный бомж. Он не вписывался в ритм движения людей-шестерёнок. Выпал из параноидально-размеренной работы механизма, а потому мог себе позволить спокойно сидеть у подземного перехода и пялиться на застывшего среди людского потока чужака. Или что-то другое? Сквозь похмельную поволоку выцветших глаз светился интеллект, в них ещё не поселилась тупая обречённость, которая бывает за чертой, когда ты уже ни человек, ни монстр, ни животное…
А может… Может это кто-то из легализованных или новообращённых? Мысль о вампирах отметалась мгновенно. Во-первых, солнце ещё не зашло, во-вторых никто из этих кровососущих пижонов не появится на публике в подобном виде даже под угрозой крещения или душа из святой воды. У них бзик по поводу внешнего вида и одежды. Среди них попадаются экземпляры, могущие свести с ума перевоплощением в чудовище, однако и в этом жутком виде, они сохраняют какое-то змеиное обаяние. Поэтому-то среди их слуг и доноров так много охочих до приключений дамочек и жаждущих самоутверждения юнцов.
Оборотня я бы тоже почуял сразу. На ум приходили лешаки, ворлоки, даже тролли. Но эти ребята всегда держатся обособленно и в отличии от нас с вампирами не стремятся к «благам» человеческой цивилизации.