Выбрать главу

Поскольку японский посол г. Того по вопросам, затронутым в меморандуме от 27 апреля с. г. был у народного комиссара иностранных дел тов. В. М. Молотова и несколько раз излагал эти же вопросы заместителю С. А. Лозовскому, мы ниже подробно излагаем ответ Концессионного отдела народного комиссариата внешней торговли на этот меморандум.

1. О вербовке рабочих для японских концессионных предприятий на острове Сахалин. По заявке нефтяного концессионного общества советские организации завербовали в 1937 г. для общества 1700 человек советских рабочих и доставили их во Владивосток. Концессионер, однако, в течение 64 дней июня-августа не принимал рабочих.

В 1938 г. под разными предлогами общество также отказывалось принимать завербованных для него советских рабочих и настаивало на разрешении завести рабочих из Японии. Это привело к тому, что Народный комиссариат топливной промышленности за время вынужденного по вине концессионера прогула советских рабочих понес убытки в сумме около 2 млн рублей…

…12. В заявлении г. Ниси неоднократно указывается на давления, оказываемые, якобы, советскими властями на японские концессии. Причем в качестве одного из «наиболее ярких примеров притеснения и давления» приводится факт уничтожения 15 февраля 1939 г. по распоряжению советских властей взрывчатого вещества на угольной концессии в Дуэ.

Между тем в данном случае, как и во многих других, налицо грубое нарушение концессионером существующих в Советском Союзе обязательных Правил, касающихся хранения взрывчатых веществ и материалов, которые, согласно параграфу 2 концессионного договора, распространяются и на концессионеров.

Параграф 75 этих Правил предусматривает обязательное уничтожение пришедших в негодность по истечении гарантийного срока хранения взрывчатых веществ. Кроме того, концессионер нарушил названные Правила также и в отношении количества взрывчатых материалов, разрешаемых к хранению на складах в количестве, не превышающем четырехмесячной плановой потребности предприятия.

Между тем концессионер имел в Дуэ 10 800 кг взрывчатых материалов, гарантийный срок хранения которых истек еще в 1937 г.

Такое количество взрывчатого вещества намного превышает 4-месячную потребность в нем концессионного предприятия, к тому же это взрывчатое вещество пришло в негодность и было опасно для дальнейшего хранения на складах.

Из всего изложенного становится совершенно очевидным, что обвинения против советских органов ни на чем не основаны. Можно с уверенностью сказать, что между советскими организациями и концессионерами не возникало бы никаких трений, если бы последние строго соблюдали советские законы и обязательства, вытекающие для них из концессионных договоров.

Кроме фактов, изложенных выше, наиболее ярко нарушение концессионными обществами советских законов и своих обязательств по договорам проявилось в следующем:

1. Угольное и нефтяное концессионные общества с 14 декабря 1925 г. не вносят советскому правительству арендных платежей за имущество, переданное им в пользование на основании параграфов 11 и 43 договора с нефтяным концессионным обществом и параграфов 11 и 36 с угольным концессионным обществом. За все время советскому правительству не внесено 892 457 рублей 58 копеек без учета пени и скидок на амортизацию.

2. Вследствие нарушающей концессионный договор консервации Угольной концессии, советское правительство лишилось доходов от долевого участия концессионера.

3. С 1937 г. нефтяное концессионное общество не выполняет взятых на себя обязательств по жилищному строительству, зафиксированных в письме Председателя Правления г. Сакондзи от 10 октября 1936 г.

4. Нефтяное концессионное общество систематически нарушает процентное соотношение между советскими и японскими работниками концессий, оговоренное в параграфе 31 концессионного договора. Так, например, на август 1938 г. на концессии японских рабочих было по низшей и средней квалификации 43,6 % вместо установленных концессионным договором 25 %, а по низшей квалификации 52,8 % вместо 50 %.

5. Систематически нарушались правила спуска на берег экипажа с военных транспортов, прибывающих в Оху за нефтью.