У мужчины не было сомнений в том, что Уокер был хорошим доктором, но ни один доктор в мире не смог бы впустить его в комнату, чтобы убить ублюдка, что осмелился ранить его пару. Он так же не сомневался, что на Кэйтлинн свалилась целая куча дерьма, за то, чтобы она смогла спрятать здесь не только его семью, но, и чтобы облегчить их пребывание в укрытии.
Когда мужчина ступил под душ, вода окрасилась алым. Вымыв губкой всё своё тело, Хан выбросил её в раковину, вновь омывая своё лицо. Ему пришлось раза четыре принять душ, пока он не почувствовал себя достаточно чистым, чтобы повторно не ополоснуть своё тело и волосы. В голове Хана проскользнула мысль о том, сможет ли он когда-то вновь почувствовать себя чистым?
Оборотень облачился в новые, купленные для него матерью, брюки. В сумке нашлась так же и рубашка, нижнее бельё и носки. Женщина забыла об обуви, сказав, что привезёт её чуть позже. Но сейчас ему было плевать — о был чист и чувствовал себя лучше, чем за последнюю пару часов.
Прошло семь часов, а Моника всё ещё была без сознания. Уокер сказал брату, что для оборота девушке может понадобиться много времени, и он больше не проверял её пульс каждые пять минут. Когда он сказал, что её состояние стабильное, Хан позволил мужчине наложить швы на некоторые кровоточившие раны на её теле, и ему пришлось выйти из комнаты всего дважды, чтобы не навредить брату. Когда Хан вышел из ванной, его мама вытирала лицо и руки Моники.
— Она почувствует себя лучше, когда придёт в себя, если не будет покрыта кровью, не так ли?
Хан помог женщине сменить постельное белье, аккуратно приподняв свою пару. Мужчина несколько минут держал возлюбленную на руках, прежде чем положить её на свежие простыни.
— Я убил того человека, — Коррин посмотрела на сына, когда тот продолжил: — Я сделал это, и, думаю, сделал бы снова, будь у меня шанс.
— Конечно, ты сделал это. Ты любишь её, — женщина откинулась на спинку кресла, протянув Хану большой сэндвич, но мужчина только отказался. — Съешь его. Тебе понадобятся силы, когда Моника придёт в себя.
С первым укусом, оборотню показалось, что его желудок проснулся от долгого сна. Мужчина быстро справился с первым сэндвичем, и Коррин протянула ему ещё один. На этот раз, Хан ел медленнее, выпив три бутылки воды, припасённой в маленьком холодильнике. Его папа сопровождал маму в магазинчиках, чтобы та смогла прикупить кое-какие припасы.
— Без сомнений, она бы скупила их полностью. Моя жена любит эту девочку. Как и я, — Хан кивнул на слова отца, и тот продолжил: — Когда я был моложе, однажды я убил человека. Он тоже причинил боль твоей маме.
Хан посмотрел на мужчину.
— Кто-то ранил маму? Когда? Я не помню этого.
Боуэн-старший кивнул.
— Ты был маленьким, а Дилану было около года. Этот мужчина пришёл в поисках работы, но в городе не было ни единого предложения. Твоя мама не сказала мне, что иногда, когда меня не было, он приходил к нам, но, когда он коснулся её — я узнал об этом.
Его отец прикоснулся к Монике поверх покрывала, не касаясь кожи девушки. Этот мужчина понимал больше других в отношении прикосновений к паре своего сына, особенно сейчас. Боуэн-старший продолжил свою историю:
— Он кулаком ударил её по руке. Сейчас я не помню, почему или как он это сделал, но я почувствовал его боль и страх. Твоя мама заставила тебя вместе с мальчиками спрятаться в сарае, когда увидела, что он идёт. И когда я добрался домой — он уже разорвал её блузку и попытался изнасиловать. Коррин не смогла обратиться, чтобы надрать его задницу, потому что он связал её. Она была в ярости, ударяя его каждый раз, когда тот думал приблизиться к ней, чтобы нанести удар. И когда я вошёл, моя кошка взяла верх, увидев ситуацию.
Хан ждал, понимая насколько это трудно для его отца. Мужчина ненавидел, когда кто-то использовал свою силу, чтобы превзойти над кем-то другим, и это было именно то, что он сделал. Но кто-то ранил его пару, и ответственный за это мужчина всё ещё продолжал это делать.
— Я сорвал его с неё. Когда я вошёл в дом, ему удалось справиться с ней. Я был значительно моложе, и я с лёгкостью смог одолеть его. Он был настолько шокирован, что обделался. И не смог противостоять мне. Вырвав его горло, я просто выплюнул его ему в лицо, — отец посмотрел в лицо Хана. — У меня никогда не возникало и мысли, чтобы просто спугнуть его. Мне даже в голову не пришло ранить его и заставить сбежать. Я хотел его смерти — и я сделал это. И до си пор я не жалею о своём поступке. И, сидя здесь, я могу сказать, что никогда и не буду жалеть.