К спорщикам подошел человек в сером плаще. По мере его слов на лицо Рамилио наползала кислая гримаса; жрец, напротив, воодушевлялся. Наконец, командир стражей сдался и обреченно кивнул собеседникам.
– Кто это? – ткнул я пальцем в незнакомца.
– Я откуда знаю, – весело ответил Гант. – Наверное, какая-то важная шишка, если его так слушают.
– Наверное, – согласился я.
Стражники медленно подступали к дому. Они крепко стискивали копья, лучники и арбалетчики смотрели вперед, приложив оружие к плечу. Кольцо сжималось все плотнее.
Все началось, когда до стен дома осталось не больше пары шагов. Блестящими каплями брызнули окна, и попавшие под осколки солдаты истошно заорали. Они срывали с себя шлемы и, пронзительно вопя, хватались руками за лицо, размазывая по нему кровь и слизь лопнувших глаз. Следом вылетели ленты серебристого тумана, они пронзали людей и на глазах наливались алым цветом, обретая плотность. Иссушенные тела валились наземь, и с лиц павших осыпались лоскутки кожи, обнажая белоснежные кости, прятавшиеся под ней.
Клирики Кархиота забормотали молитвы, и вспыхнул полупрозрачный купол, прикрывший небольшой участок вокруг них. Ленты бессильно оплетали защиту, не в силах пробиться внутрь. Ярясь от беспомощности, они с удвоенной яростью кидались на солдат, которым не повезло попасть под купол.
Ряды солдат таяли, и они попятились назад.
Жрец бормотал молитвы.
– Держать строй, ублюдки, – проревел Рамилио, – иначе я лично четвертую труса!
Кровавые ленты тумана выхватывали бойцов из строя одного за другим, и казалось, нет от них спасения; но вот щупальца бессильно дернулись и заколыхались в воздухе, не в силах дотянуться до отступающих солдат. Похоже, они имели свой радиус действия, за пределы которого им не было хода.
Поредевшее кольцо солдат отхлынуло назад, замедлилось, а затем и остановилось. Крики командира возымели действие.
Я, разинув рот, смотрел за разворачивающимся действием. Была в этом какая-то извращенная красота. Смерть и жизнь переплелись воедино тугим клубком. Их разделяла лишь тонкая грань, миг, который я не мог увидеть, но чувствовал так тонко, насколько это возможно. Алые ленты лениво плавали в воздухе и тянулись к живым людям. Они походили на длинные лепестки розы, цветок, сердцем которого являлся дом.
– Если присмотреться, то это даже красиво, – пробормотал я, задумавшись.
– Чего бормочешь? – взрыкнула Шантра, – смотри в оба, если не хочешь сдохнуть. Не витай в облаках.
– Да так, – хмыкнул я, придя в себя и немного устыдившись своих мыслей, – не обращай внимания.
Из дома вырвались кричащие культисты и ринулись на стражников. Они лезли, словно пчелы из раскуроченного улья, и казалось, что несть им числа. Но первое впечатление оказалось обманчиво, и вскоре я понял, что наши силы примерно равны.
На первый взгляд закованные в латы стражники должны без труда истребить врагов, но отсутствие доспехов противники восполняли презрением к смерти. На моих глаза одного прошили копьем, но он лишь дернулся от удара. С хохотом он нанизался на древко и прикончил стражника ударом ножа. Соратники солдата расчленили безумца мечами, но его конечности продолжали дергаться.
Закружился водоворот битвы. Солдаты стойко принимали атаки сектантов, но те вновь и вновь бросались на щиты, словно варвары. Они прыгали на копья, тянули их на себя, и если боец не успевал бросить оружие, то его ждала смерть.
Воздух пропах кровью, железом и потом. Между домами металось эхо, состоящее из воплей, звона клинков, хруста костей и отрывистого рева команд.
– Держать строй! Сомкнуть ряды! – рычал Рамилио, размахивая окровавленным мечом.
Клирики разили врагов магией и сталью, но их было слишком мало, чтобы успеть везде, солдаты гибли один за другим, и вскоре культисты прорвали оборону.
– Наша очередь, – пробасил Гант, – надеюсь, Рамилио будет не против.
– Уверена в этом, – смахнула прядь волос со лба Шантра, облизнула губы, оскалившись, подобно дикому животному.
Гант присел и оттолкнулся от земли. Преодолев несколько десятков метров, он приземлился в брешь между стражниками, взял в руки оружие и заткнул прорыв. Сектанты бились в него и гибли один за другим. Огромный меч порхал, оставляя за собой половинки тел и выпущенные внутренности. Кровь орошала стального гиганта и ручьями стекала по темной броне. Клинки культистов ударяли о металл доспеха, не оставляя и царапины. Гант твердо принимал выпады культистов, перемалывая их одного за другим, и они откатились назад под его гулкий хохот.