Выбрать главу

— Я на конкурс приехала. Дурила. — Она закатила глаза и снова повернулась к зеркалу — накладывать румяна. — Надеюсь, твое выступление будет таким же остроумным, — добавила она. — Тогда мне будет раз плюнуть тебя обойти.

— Я бы на твоем месте не была так уверена в победе, — предостерегла ее я. — У нас с Тристеном сильная презентация.

— Я видела твои выступления. — Дарси улыбнулась и бросила румяна в сумочку. — Помнишь твой отчет по книге в седьмом классе? Ты выбежала из зала!

— Мы уже не в седьмом классе, — напомнила ей я.

— Но ты все та же, — ответила Дарси. — Серая мышь, какой была — такой и останешься. Может, ты и спелась с самовлюбленным верзилой, у которого язык хорошо подвешен, но ты-то сама все та же мышь, Джилл. Вот ты кто.

Я понимала, Дарси нарочно старается лишить меня уверенности в себе, чтобы увеличить собственные шансы на победу. Но она всегда была злючкой. Но так оскорбить Тристена!..

Я вынула руку из кармана, подошла к Дарси, разжала пальцы, которыми только что сжимала пузырек с раствором, и ударила ее по лицу — сильно, наказывая ее за все десять лет, что она надо мной глумилась. У нее на щеке остался след от моей ладони, она прижала руку к лицу и молча уставилась на меня, все еще не веря в то, что только что произошло.

— Посмотрю, как ты выступишь, — сказала я. — И не смей больше оскорблять ни меня, ни Тристена.

С этими словами я вышла из туалета, позабыв о растворе. Тристен репетировал за кулисами. Он поднял взгляд от своих записей:

— Наверное, лучше мне произнести речь...

— Нет, — перебила его я. — Эго же моя презентация, так?

Он, похоже, удивился, но передал мне записи:

— Конечно.

— Джекел? Хайд? — К нам подошла женщина со списком. — Ваша очередь.

— Идем, — сказала я, проворно сняв пальто и бросив его рядом с нашими остальными вещами, и повела Тристена на сцену.

Глава 89

Джилл

— Вы должны собой гордиться, — сказал мистер Мессершмидт, когда мы доехали до шлагбаума у начала платной дороги. — Вы отлично поработали.

— Но не выиграли. — Я сидела на заднем сиденье, сгорбившись.

Тристен повернулся и посмотрел на меня:

— Но ты отлично выступила. Все были в восторге.

Этот комплимент и обрадовал, и огорчил. Все, кроме тебя, Тристен. И благодарить за это следовало только меня.

— Спасибо, — ответила я.

Тристен не отворачивался. Так и смотрел на меня в темноте. Мистер Мессершмидт перестроился в другой ряд, Тристена ненадолго осветили фары встречной машины, и мне показалось, что в его глазах читался некоторый восторг или даже любовь, и я вдруг почти перестала жалеть о том, что мы не выиграли. Зато Тристен хоть немного оттаял.

— Мы и правда, наверное, молодцы, да? — Я даже слегка улыбнулась, вспомнив, как безупречно я, Джилл Джекел, произнесла речь перед огромной аудиторией. — Третье место — это не так плохо.

В темноте сверкнули белые зубы Тристена.

— Особенно с учетом того, что у Дарси пятое.

Некрасиво было радоваться ее проигрышу, но я все же не сдержалась и тоже ухмыльнулась.

Тристен протянул руку и тронул мое колено:

— Я тобой горжусь.

— Спасибо, — повторила я, когда он снова повернулся вперед.

И хотя обогреватель в машине мистера Мессершмидта работал еле-еле, мне вдруг стало теплее. Тристен до меня дотронулся. Это, конечно, не означало, что он меня все еще любит, но все же так было приятнее, чем когда он держал дистанцию. Может, это всего лишь начало.

Я чуть сползла вниз, спрятала руки в карманы и уставилась в темноту за окном. Я думала лишь о Тристене и только где-то через милю поняла, что из кармана исчез пузырек с раствором.

Глава 90

Тристен

Мессершмидт подъехал к дому Джилл, и я сразу заметил, что что-то не так.

— Джилл, — сказал я, открыл дверцу и откинул спинку своего сиденья. — Ты же говорила, что твоя мама уедет.

Она взяла меня за руку и с трудом выбралась из машины:

—Да.

Не отпуская ее руки, я показал ей на свет в окне... и идущий из трубы дым:

Но кто-то дома есть. И они разожгли камин. Она попыталась высвободить свою руку, но я ее не выпустил. Мне не хотелось этого делать. Не так быстро. Какие-то очень нехорошие предчувствия появились у меня. Я довольно хорошо знал повадки зверя.

Я поглаживал ладошку Джилл большим пальцем, чтобы дать ей понять, что, даже если она меня ненавидит, я ее все еще люблю. И мне так хотелось большего. Хотелось обнять ее и сказать, как мне жаль, что все между нами пошло наперекосяк, попросить прощения за весь тот кошмар, который ей пришлось из-за меня пережить, за то, что я заставлял ее по ночам проникать в школу, и за то, что своим бездумным поцелуем так изменил ее сущность.