Алинской. Он был мой отец... Вскоре после того и матушка моя скончалась... Таким образом, оставшись круглым сиротою, я вырос в доме моего дяди.
Падчерицын. Вот что! Так это ты, Сашенька? (Обнимает его.) Ах ты сокол мой ясный! Представь себе, братец, я помню тебя вот таким... крошкою! Как ты еще, бывало, бегал в красной рубашечке и кучерской шляпе... Ах ты, боже мой! Что значит не узнать друг друга! Ведь с первого взгляда ты, братец, мне вовсе не понравился... то есть нисколько не поправился.
Алинской (улыбаясь). Сказать правду, и вы мне тоже не понравились!
Падчерицын (смеясь). Ой ли? Да это, братец, преуморительная штука! А еще старинные друзья!
Константин Прохорович и Степанида Карповна. Как это славно! Какая встреча!
Алинской (пожимая руку Падчерицыну). Как я рад! И надеюсь, что теперь мы все будем видеться как можно чаще, не правда ли, Константин Прохорович?
Константин Прохорович и Степанида Карповна. Разумеется то вы у нас, то мы у вас.
Алинской. И прекрасно! А что Константин Прохорович, бываете ли вы на охоте?
Константин Прохорович. Очень редко, жена! не пускает.
Падчерицын. Нет, я в праздники таки постреливаю.
Алинской. А у меня дичи бездна, и мы когда-нибудь вместе отправимся. Между тем прошу вас навещать меня, как только вам вздумается.
И погреб у меня чудесный,
Бутылками набит битком;
И повар у меня прелестный,
У Яра был учеником.
Падчерицын.
Ну как же тут не восхищаться,
И что милее может быть --
По-деревенски обращаться,
И по-московски есть и пить!
Константин Прохорович. Да, нам будет превесело... Однако ж ведь мне еще надобно заняться с приказчиком, пересмотреть кое-какие счеты.
Степанида Карповна. А мне кой-что приготовить к вечеру.
Константин Прохорович (Падчерицыну). Кум! Поди-ка пособи, сделай милость.
Падчерицын. Изволь, братец!
Константин Прохорович (Алинскому). Видите, мы с вами попросту, по-дружески; так уж и вы, пожалуйста, я вам говорю, будьте как дома. Вот вам фортепьяно, карандаши, играйте, пойте, рисуйте, гуляйте по саду... возьмите книгу... то есть что вам угодно: совершенная свобода, я вам говорю. За обедом мы увидимся. (Уходит с женой и с Падчерицыным.)
Явление XV
Алинской (один). Право, они чудесные люди: какая доброта, какое простосердечие! Меня на их счет не обманули... А я сперва принял было их за глупцов, за церемонных! Никогда не должно судить о людях по первой встрече. Конечно, это видно, что они не получили блестящего воспитания. (Берет со стола книгу.) Однако ж со всем тем я все-таки очень рад этому соседству и буду часто к ним ездить; жаль только, что дочка-то у них... дочка-то! И довольно дурна и довольно глупа...
Слышно пение Наденьки за кулисами.
А! Да вот и она идет... скинула красное-то платье и хорошо сделала: эдак она гораздо интереснее.
Явление XVI
Алинской и Наденька в прежнем беленьком платьице.
Наденька (входит, прыгая и распевая). Придет твоя пора, любезная подружка... (Увидя Алинского.) Ах! Это вы? Извините!
Алинской. Я наперед знал, что эта встреча вас удивит.
Наденька. Почему же это? Нисколько. Папенька мне сказал, что вы как добрый сосед остаетесь с нами обедать, и это очень похвально... Это доказывает, что вы на нас не сердитесь.
Алинской. Мне сердиться? За что?
Наденька. За то, что мы вам давеча наскучили ужасным образом... И мне очень досадно на самое себя, что я тут также помогала.
Алинской (смешавшись немного). Как, сударыня? (В сторону.) Она уже знает, что я от нее отказался, каково же мое положение! (Вслух.) Поверьте, сударыня, что... причины очень важные... домашние обстоятельства.
Наденька (в сторону). Вот и он теперь оробел и смешался точно так же, как я давеча, это пресмешно!.. круговая порука. (Вслух.) Не беспокойтесь и не ищите фраз: ей-богу, я и не думаю на вас быть в претензии. Напротив...