Выбрать главу

Старик что-то спросил, глядя на нее, но Лёка приняла самый жалкий вид, какой смогла, и прохныкала:

– Сами мы не местные, ничего не знаем, отпустите, дяденька, домой, а вам на том свете зачтется.

Старичок озабоченно покачал головой и махнул веером, невесть откуда появившимся в руке. По знаку к нему подбежали двое служанок в простых черных халатах и склонились в ожидании приказаний. Что он им наказывал, Лёлька не поняла, но когда он закончил говорить, они деликатно взяли пленников под локотки и с поклонами повлекли в другой конец подземного зала. За одной из опор оказалась скрыта маленькая бамбуковая дверь, ведущая во тьму. Ярка заартачился было, но одна из служанок щелкнула пальцами, и на ладони заплясало крошечное желтое пламя. Улыбаясь, она заглянула в лицо княжичу, но тот отвернулся и насупился. После чудес Адалета и Агафона каким-то тщедушным светильничком его было не удивить. Служанка посмотрела на Лёльку, но та постаралась превзойти брата – и это ей удалось. Лицо девушки разочарованно вытянулось, но сердца пленников остались непреклонными.

Через несколько шагов из мрака вырисовалась узкая лестница, которая после долгих кряхтений, скрипений и петляний привела их к другой двери, похожей на первую. За ней их встретила стоячая деревянная рама гармошкой, обтянутая бумагой, большущая низкая табуретка, словно для слона, лохань и кувшин на полу, устеленном ковриками из соломы и плоскими квадратными подушками, давно остывшая жаровня с горкой пепла и угольков, и ниша с блеклой картинкой на длинном узком листе бумаги.

Служанки что-то спросили, но под взором княжны, полным укора и горечи, поникли, как ландыши на солнцепеке, и удалились, не забыв, однако, просунуть снаружи в скобы засов.

Быстро обежав взглядом комнатку, Лёка убедилась, что других выходов, кроме запертой двери и забранного решеткой окна, не было. Она не сразу поняла, что свет в комнате исходил не от фонаря, а с улицы, пробиваясь сквозь полуприкрытые ставни, и был дневным. Неужели они шли целую ночь? Это ж сколько обратно пешком придется топать? А если они собьются с пути? А если на них нападут дикие звери? Или разбойники? Настроение ее испортилось еще больше. Только теперь она начала понимать, в какой беспросветно глубокой ловушке они оказались, и как всё безнадежно. Приключения, начинавшиеся так интересно, не имеют права заканчиваться так скверно! А если отсюда вообще не удастся удрать? С таким тюхой, как Ярка, далеко не убежишь, а без него она и с места не сдвинется. Какой-никакой, хоть и чаще никакой, чем какой, а брат он ей. А это значило, что оставаться им придется здесь на очень и очень долгий срок. Настолько долгий, что захотелось прямо сейчас присесть куда-нибудь в уголок и нареветься вволю – по-настоящему. Пока вражины не видят.

Прижимая одеяло с притихшей лягушкой к груди, она огляделась в поисках подходящего места для рёва, но увидела Ярика – подавленного, растерянного – и недовольно поджала губы. Кажется, ревение откладывается. Только начни – он подхватит, и не успокоишь. И потом, она тут – старшая сестра, а значит авторитет, пример для подражания и просто средоточие безграничной власти, хотя единственное, что ей сейчас хотелось – пожалеть себя, если уж никого другого, готового ее пожалеть, поблизости не находилось. Ой, ноблесс, ноблесс…

Она развернула одеяло, вывалила лягуху на пол, и та растянулась, как шкура самой себя – только лапки нервно подергивались.

– Укачало, – посочувствовала княжна, погладила по мохнатой розовой голове и получила в ответ расфокусированный взор зеленых как болото глаз.

– Погуляй, – бережно подтолкнула она лягушку ногой, но та одарила ее оскорбленным взором, развернулась и сделала попытку забраться по подолу ночной сорочки обратно на ручки.

– Хуже Ярки, – проворчала Лёлька, но зверюху свою подняла и снова прижала к груди, как куклу, и погладила. Лягушка замурлыкала, и девочка чуть не уронила ее, но вовремя поймав за заднюю лапу у самого пола, снова прижала к груди и сконфуженно извинилась. Лягуха тихо прихрюкнула, свернулась клубочком и снова замурчала. Как ни странно, она была теплая и пахла травами и лесом после дождя. Запах был приятный, навевал воспоминания о доме и лете в чащобе в гостях у маминой троюродной бабушки Ярославны. Как давно это было… целых шесть месяцев назад… и случится ли когда-нибудь снова?..