Выбрать главу

Надёжные, но непривычные крылья человеку казались неуклюжими, и там, где настоящая сова парила бы беззвучно и бесконечно, Сеньке приходилось то и дело исступлённо ловить ускользающие восходящие потоки. Благо, помогали в этом и опыт, который она успела получить в свои краткие превращения в птиц, и то, что недостатка в таких потоках над пылающим Запретным Городом не было. Что у них тут происходило?.. Шутка Агафона про пожары и Ивановну-старшую пришла на ум, но царевна с негодованием фыркнула. Нет, характер и способности дочери она знала, но не могла же одна десятилетняя девочка это тут всё устроить! Или могла?..

Жадно вглядываясь вниз, сова сделала круг над ослепительным малиновым пламенем и тёмными, обугленными руинами вокруг. Да что же у них тут случилось-то, а?! Даже война не принесла бы таких разрушений!

Война – нет. В то время как магия…

Ярка… Лёлька… Где, где, где, где?!..

Люди! Кто?!..

Глаза, идеальные для темноты, слезились от странного огня и отсветов пожаров вокруг, и фигуры на земле казались размытыми пятнами. Тонкий слух, способный различить писк мышонка в норе, был бесполезен в ревё пожаров, грохоте рушащихся домов, воплях сотен людей вокруг, и истеричном звоне надтреснутого колокола. Да развалился бы ты, что ли, наконец, уже!..

Спокойно… пень с ним… Проморгаться, вглядеться… Кто всё-таки внизу? Несколько взрослых, застывших в напряженных позах стоя и лёжа… А где же дети? Или их тут нет?

Вдруг одна из больших фигур, развалившихся на земле, распалась на две.

Дети! Мальчики?.. Ярик?!

Но прежде, чем в порыве безрассудства сова успела спикировать, один из мальчишек вскочил на ноги, выкрикнул что-то, размахивая мечом, бросился в огонь – и пропал. Второй ребёнок кинулся было за ним, но упал и закричал, забился на земле – и от сердца, горестно сжавшегося сперва, к стыду ее немного отлегло. Не Яр! Ни тот, ни другой! Подожди, парень. Разберемся. Потерпи. Где же мои?..

Остальные люди замерли неподвижно, сгрудившись, и не разобрать было, живые ли они или мёртвые, взрослые или дети, сколько их. Проклятый свет, чтоб его!.. Снизиться? Опасно. Могут заметить. Шанс ударить по похитителям, понимала она, выпадет только один: победителя в затяжной дуэли простого человека с магом долго угадывать не приходилось.

Малиновое пламя стало полупрозрачным, и вскоре совсем исчезло. Земля под ней погрузилась в темноту, багрово высветляемую по краям отсветами далёких и близких пожаров. От мальчика, забежавшего в огонь, не было и следа. Второй, отплакав, завозился, изогнулся непонятно… Связан?! Да что здесь…

И тут к многострадальным совиным очам стало возвращаться ночное зрение – точно близорукому дали очки. Еще несколько секунд – и мир обрёл чёткость, а вместе с ней – надежду. Лёлька тут! И рядом с ней расположилась не еще одна грузная фигура, а две маленьких – Яр и девочка в розовом! Люди, стоявшие невдалеке как караульщики, оказались статуями – минус три врага! И это оставляло… оставляло…

Зоркие теперь глаза совы снова пробежали по разворачивающейся внизу сцене: пытающийся развязаться паренёк, набычившаяся дочь, Ярик с розовой подзащитной, истуканы… и один вамаясец. Толстый, уродливый, словно и не человек вовсе, грязный и в грязном… Он был бы жалок, если бы не был так страшен. Пусть даже сейчас он не делал ничего, лишь бубнил что-то без умолку себе под нос, но когда видишь выжженные в магической битве развалины и только одного колдуна, простая математика и биология сами приходят на ум – и не желают больше уходить. Икс минус игрек равно одному. Естественный отбор. Выживает сильнейший.

Вамаясец мотнул головой. Отблеск погасшего малинового пламени сверкнул в его глазах, озаряя лицо. И еще одна мысль Серафимы быстро переросла в уверенность и добавила вокруг желудка ледяной крошки: если он ее заметит, возможности нанести даже единственный удар у нее не станет.

Колдун перестал бормотать и глянул на Лёльку.

– К чему терять время. У нас же имеется самое главное, – вкрадчивым скрипучим голосом проговорил он. – Давайте начнем, мои милые деточки.

Та с исказившимся лицом рванулась бежать, но выметнувшиеся из пальцев вамаясьца малиновые змеи обвили ее и повалили, не дав сделать и пары шагов. Холодный комок рванулся от желудка к горлу Серафимы, алая пелена – к глазам. Убью!!!..

Но как?! Как же всё-таки не хватало сейчас Агафона!.. При всех его недостатках, в таких ситуациях они чувствовали себя за ним как за каменной стеной. Хорошо, пусть стена эта была местами сложена без раствора, местами – из пляжной гальки с песком, но общего смысла это не меняло: на магическом пепелище последним живым всегда оставался Агафон. А что могла сделать она одна против Вечного?!