Старшина милиции присел к столу, положил перед собой бумагу и начал составлять протокол. Бабушка сидела напротив старшины, строго поджав губы и, не моргая, смотрела на него.
— Откуда у вас, гражданка, медведь? — спросил старшина милиции.
— Подарок, — с достоинством ответила бабушка.
Старшина милиции удивленно поднял брови.
— Уважаемая Матрена Самсоновна, — сказал Валеркин папа, — сейчас не время для шуток.
Бабушка даже глазом не повела в сторону Валеркиного папы.
— Это подарок дочке от моего сына, геолога Ильи Андреевича, и его жены, тоже геолога. А дочка — вот она, — степенно объяснила бабушка, показав на Наташу.
— Так, — многозначительно сказал старшина. — И давно он у вас безобразничает?
— Скажите точнее — хулиганит, — снова вмешался Валеркин папа. — Я ведь говорил вам, уважаемая Матрена Самсоновна…
— Помолчите, гражданин, — вежливо остановил его старшина. — Я у гражданки Грачевой спрашиваю.
— Даже не знаю, — виновато развела руками бабушка. — Он вроде бы и смирный, Наташу слушается. А что убегал два раза — тоже было.
— Ясно, — сказал старшина. — Пока мы вас предупреждаем, чтоб вы его не оставляли без присмотра. Ну, а если повторится, будем вынуждены изолировать его.
— Такого злоумышленника расстрелять надо, — сказал Валеркин папа.
— Да какой он злоумышленник? — неожиданно засмеялся сторож тарного склада. — Всякому муторно на цепи сидеть.
— Но ведь это чистейшее безобразие. Если хотите знать… — начал снова Валеркин отец.
Но тут старшина милиции поднялся и сказал бабушке:
— Извините за беспокойство. До свидания.
Старшина повернулся и пошел к двери. Валеркин папа поспешил за ним.
Проводив всех за калитку, бабушка принялась хозяйничать на кухне, отчаянно гремя кастрюлями и тарелками. И это было признаком того, что она не в духе. Наташа подкараулила, когда бабушка выйдет из кухни, взяла из шкафчика ключ от сарая и побежала к Михал Михалычу.
Он лежал в полутемном углу сарая, положив морду на вытянутые передние лапы. Наташа присела возле него и обняла за шею.
— Ну, зачем ты это сделал, зачем? — спрашивала она, прижимая к себе его большую голову. — А вот теперь Валеркин папа застрелить тебя хочет. Глупый ты, глупый!..
Наташе до того стало жалко Михал Михалыча, что она заплакала. Медведь приподнял голову и осторожно лизнул ей руку.
— Жалеешь меня, да? — всхлипывая, спрашивала Наташа. — Жалеешь?.. А ведь ты сам, сам виноват… Ну, зачем ты к Валерке в сени забрался, зачем на склад пошел? В милицию попал? Бабушка тебя любить перестала…
Наташа плакала, а медведь, тихонечко урча, все лизал ей руки, точно просил прощения за свои нехорошие поступки.
Ночью он пытался перегрызть стальную цепь.
Через неделю, окончив работы в геологической партии, вернулись из тундры Наташины папа с мамой.
— Вот так задача, — задумался Наташин папа, услыхав от бабушки всю историю с Михал Михалычем. — Что же нам делать?
— Уж не знаю, — развела руками бабушка. — Я теперь вроде и привыкла к нему. А соседи недовольны. Бухгалтер Васюк всем уши прожужжал: убить его и убить!
— Папочка, — взмолилась Наташа, — только не убивай Михалыча. Он ведь мой, я не хочу, не дам!..
— Что ты сочиняешь? — успокоила ее мама. — Никто этого не сделает.
— Придумаем что-нибудь, — пообещал Наташе папа.
И он придумал. Пасмурным осенним днем семья геологов Грачевых провожала Михал Михалыча в далекую дорогу — на юг, в один из зоопарков страны.
— Прощай, Михал Михалыч, — сказала Наташа, когда они поднялись по высокому трапу на палубу парохода. — Дай мне лапу.
Михал Михалыч тут же протянул ей мохнатую сильную лапу. Наташа взяла ее обеими руками и держала так, а медведь осторожно лизал ей руки.
— Ты не бойся, там тебе будет хорошо, — говорила ему Наташа, с трудом сдерживая слезы. — Только будь послушным…
Вокруг Наташи толпились пассажиры и моряки: не так уж часто приходилось им видеть такое прощание. Бабушка неожиданно прослезилась.
— Живи долго, Михалыч, — вздохнув, пожелала она ему.
Найда шариком перекатывалась под ногами у Наташи, радостно повизгивала и повиливала хвостом, точно предвкушала, что теперь для нее опять начнется привольная жизнь.
Пароход дал предупредительный гудок. Провожающие заторопились к трапу. Наташа поцеловала Михал Михалыча в черный-пречерный нос, и его временным хозяином стал боцман парохода дядя Антон.
Пароход отчалил от пирса. Наташа еще долго махала вслед ему рукой.