- Пресвятая Богородица, - в отчаянии вскричала я, - что же это такое со мной творится?
Я посмотрела на человека, сидящего напротив. Королевский мушкетер опять исчез, а на его место водворился знаток человеческих душ - истинный ценитель. Он глядел на меня с живым любопытством, внимательно вслушиваясь в каждое слово, и ни обиды, ни возмущения, ни упрека не было в его взоре.
- Вас, кажется, расколдовали сами боги, - почти ласково сказал он. - Нимфа Эхо, оказывается, все еще обладает даром речи. Мне нечего вам возразить, потому что вы сказали правду. Это ваша правда, но от этого она не менее ценна. Вы оказали мне честь, поделившись ею со мной. С некоторых пор я больше всего остального ценю искренность. Что же до Иосифа, то юноша отказался от супруги Потифара вовсе не по причине добродетели и уж точно не достоинства. Он попросту струсил, не рискнув ввязываться в губительную авантюру с падшей женщиной. Впрочем, он мудро поступил. Никогда не ввязывайтесь в авантюры с подобными женщинами, таков мой совет.
Господин Атос встал с кресла, отвесил мне поклон и надел шляпу.
- Когда мне съезжать? - Никогда, - пробормотала я. - Останьтесь.
Он еще раз кивнул и вышел.
Глава десятая, в которой неожиданно появляются волхвы
После беседы нашей с господином Атосом, господа Портос и Арамис почти совсем перестали появляться у меня дома, а сам постоялец отказался от завтраков и ужинов, и выпивки больше не требовал. Трудно сказать, были ли сии изменения вызваны пробуждением в господах мушкетерах совести или тем, что запасы вина и окороков в моем погребе окончательно иссякли.
Осень пришла в Париж, запрудив мостовые мокрой жижей, что разбрызгивалась на прохожих из-под колес экипажей и копыт лошадей. Ходить по улицам сделалось неприятно, но так-как ни лошади, ни тем более экипажа, у меня не было, приходилось чаще стирать юбки. А поскольку верхних у меня имелось лишь две, то визиты к прачке с одной запачканной юбкой для стирки оборачивались заляпанной сменной, что была на мне.
Сия бесцельная погоня за чистой одеждой заставила меня задуматься о тщетности бытия и о пошиве третьей юбки. Что, в свою очередь, направило меня к припрятанной в кладовке склянке, в которой хранились отложенные на черный день деньги. Тут я к горю своему обнаружила, что на дне остались восемь последних пистолей. Неожиданное открытие подействовало на меня удручающе, усугубляемое тем фактом, что к зиме спрос на вышивку и кружево, как правило, резко падал.
Следует отметить, что за последний период времени я исправно посещала герцогский особняк. Базен, слуга господина Арамиса, раз в три дня появлялся на пороге с букетом незабудок, в котором пряталось письмо для герцогини. Я же, в свою очередь, передавала ему ответное послание. К самой герцогини меня более не пропускали - перепиской я обменивалaсь с уже знакомой мне субреткой. Посещения особняка плачевно сказывались на состоянии моих юбок и башмаков и я стала подумывать об изобретении нового поприща для заработка, как случилось неожиданное.
Господин Арамис самолично явился ко мне с визитом, чем заставил меня предположить, что я допустила некий промах в исполнении обязанностей посыльной. Но дело было в другом. Мушкетер достал из кармана завернутые в батистовый платок четки и протянул их мне.
- Красный жад, - заявил он, - камень редкий и очень ценный. - Красивая вещица, сударь. - Она ваша, - сказал мушкетер. Я попыталась отказаться, но он настаивал. - Берите, прошу вас, это наименьшее, что я могу для вас, милостивая госпожа, сделать. - Ни в коем случае!
Я отрицательно закачала головой, но тут на лице господина Арамиса появилось серьезное и даже торжественное выражение, похожее на то, каким оно было в момент клятвы, которую он давал своим друзьям. На какой-то миг я отчетливо представила его в алой сутане и золоченной казуле, возвышающимся пред внимающей публикой на паперти огромного храма с цветными витражами.
- Вот что я вам скажу на правах будущего духовного лица, - произнес мушкетер, подтверждая мое видение. - Уже некоторое время я нахожу, что вы пытаетесь изображать из себя святую. Знайте же, что порой слишком отъявленное приличие является верхом неприличия. Добрый христианин обязан уметь не только давать, но и брать. Как же иначе сумеет он принять жертву Христову? - Я все ждала, когда же будет упомянута жена Потифара, но проповедь закончилась и господин Арамис лишь добавил: - Отвергая дар, вы, тем самым, будто намереваетесь явить свое превосходство над дарующим. Никогда не отталкивайте человека, приносящего дары, если не хотите оскорбить его.