Подруга расхохоталась:
— И это единственная твоя претензия к моим книжкам?
— Нет, я понимаю, что это сказки. Но ведь и сказку хочется более жизненную. И желательно на нашей территории, а не в далекой Америке.
— Думаешь, у нас тоже может что-то хорошо кончиться? — с сомнением проговорила Варвара.
— Ну, мы ведь с Павлом хорошо жили. Впервые со Дня смерти мужа она смогла спокойно произнести его имя!
Варвара внимательно поглядела ей в лицо!
— А вот попробуй сама напиши.
— Я? — опешила Наталья. — Каким образом? В жизни ничего, кроме сочинений, не писала.
— Не важно. Попробуй написать, как получится.
— Варя, ничего у меня не получится.
— А ты попытайся. Вот тебе в этих романах американских и английских многого не хватает. Представь себе, какую историю сама хотела бы прочесть, чтобы тебе всего хватило. Ну там, героиня наша, у мужика глаза не такие зеленые, и фигура у него обычная, а не из спортзала, зато душа человеческая… Ну, например, мужик, как твой Павел был.
Наталья мотнула головой:
— У тебя так просто выходит, а я даже не знаю, с чего начать.
— Придумаешь, — отмахнулась Варвара, — пойми, это тоже вид лечения. Все равно бюллетень тебе еще на неделю продлю. Серые клеточки у тебя уже отдохнули. Пусть теперь потрудятся.
На следующее утро, дождавшись, когда Иван уйдет в школу, Наталья взяла у старшей дочери Лизы чистую тетрадь и устроилась за столом на кухне. Боже мой, что она будет писать? Белый лист в клеточку зиял перед ее взором черной дырой. Он притягивал к себе и одновременно пугал. Очень страшно было ошибиться, и Наталья чувствовала себя школьницей. Давно забытое ощущение. Будто надо сдавать экзамены и хочется получить хорошую отметку. И еще — она обещала Варваре. В конце концов, это лечение. Ее каракулей никто, кроме подруги, не увидит.
Разноцветные книжки ей тоже не хотелось читать, а ведь прочла, и ничего плохого не случилось. Наоборот, спокойнее стала смотреть на мир. Значит, и сейчас нужно не думать, а просто начать. С чего угодно и как угодно.
Что она знает лучше всего? Библиотеку, и как в ней работают и живут. Вот и хорошо. И вперед. Ручка заскользила по бумаге. Наталья описывала рабочий день. С самого утра. Как она приходит и принимает первых читателей. И их разговоры с девчонками. И чаепития. И мечты. И проблемы.
Постепенно, откуда ни возьмись, обрисовалась героиня — рассказчик. У нее, как у самой Натальи, умер муж, и она вынуждена одна растить ребенка.
Ручка застыла над страницей. Наталья задумалась. Пожалуй, надо усилить. Одного ребенка мало. Одни вообще без мужей родили, другие развелись… Сейчас одинокая женщина с ребенком — практически норма. Двоих детей сделать? Уже лучше, но тоже не особенная трагедия, а вот если плюс парализованная мама или бабушка…
Она спохватилась. Похоже на какой то фильм. Нуда, правильно. «Ребро Адама». Мама, две дочки и парализованная бабушка. Правда, дочери почти взрослые и отцы им помогают. А вот, если дети еще небольшие и помощи никакой. И впрямь тяжело.
Рука Натальи едва поспевала за мыслями.
Вечером по уже заведенному распорядку заглянула Варвара:
— Ну как наши литературные достижения?
— По-моему, полная галиматья получается.
— Написала много?
— Одну главу. Начало трудно придумывалось.
— Дай почитать.
Наталья увидела, как у подруги загорелись глаза. Это ее испугало. Теперь она была совсем не уверена, что хочет доверить свои каракули даже Варваре. Конечно, человек она близкий, но и перед ней стыдно. И, стремясь поскорее закрыть тему, Наталья бросила:
— Вот напишу побольше, тогда и дам.
— Тогда пиши скорее, а то мне не терпится.
Час от часу не легче. Наталье стало совсем неуютно. Похоже, подруга всерьез рассчитывает получить от нее интересное чтение. А самое интересное в ее писанине — две-три колоритные библиотечные сплетни. Остальное — сплошное нытье.
— Варя, только не забывай: я это делаю в элементарно лечебных целях. По твоему же собственному, между прочим, совету.
— А мне все равно любопытно. Ты только скажи: я у тебя там есть или нет?
— А почему ты решила, что…
— Да просто спросила, — не дала ей договорить подруга. — Ладно. Работай. Но после обязательно покажешь. Иначе обижусь.
Утром, опять — дождавшись ухода Ивана (дочери все еще жили у родственников), Наталья перечитала написанное. Кое-что поправила, но в целом не так уж и плохо. И нытья никакого нет. Просто размышления и мечты. Порой ей невыносимо трудно, но она все равно пытается не упасть духом даже в самые сложные моменты, уговаривая себя, что могло быть гораздо хуже.