– И условия приличные, вполне подъемные. Аж подозрительно. С чего вдруг такая щедрость? При его-то власти! Может запросто все отнять, и ты ему еще «спасибо» скажешь. А тут прям расшаркался.
– Говорит, что Санька́ в люди хочет вывести. Ему надо, мол, самому по жизни подниматься, выходить из-под крыла папиного. А в семейный бизнес затягивать рановато. Не готов еще отпрыск. Вот и старается как-то увлечь, наладить в правильное русло. А эти копейки для него не деньги вовсе…
– Ага. Он за каждую копейку воробья в поле загоняет, а тут такая щедрость. Нет, это «же-же-же» неспроста!
– Мне самому подозрительно, но это же не повод от такой экспедиции отказываться. Ладно. Давай вначале найдем что-нибудь, а дальше думать будем.
Друзья замолчали, рассеянно уставившись на темный провал шкуродера. Вдруг показался тонкий луч. Он становился все ярче, и наконец из-за камня показалась голова Каа.
– Нашли, – взволнованно затараторил он. – Он в расселину свалился. Мы спустились вниз, он там. Вроде цел, но не шевелится. Без сознания. Чем-то бок пропорол. Крови много потерял. Крот и Пиксель его пакуют. Сейчас зафиксируют и поволокут. Надо срочно в лагерь. Реанимацию готовить.
– Бежим. А че там еще? Есть чего? – спросил крепыш.
– Ты че, Боцман! Там такое! Полный карачун! В местных сказках большая доля правды. Мы, похоже, весь партизанский отряд нашли, вместе с немцами. Там скелетов пятьдесят, не меньше. И кости повсюду… А оружия! В общем, там есть что поискать!
– Хорош трепаться! – закричал Бригадир. – Потом лясы точить будем. Боцман, давай в палатку. Погоди, я с тобой. Док, ты за старшего. Мы внизу. Все. Рвем когти.
Глава 4
Паук очнулся через два дня. Это произошло быстро и как-то буднично, без театральных пауз, стонов и закатываний глаз. Просто однажды утром Паук открыл глаза и схватил Дока за руку.
– Кинжал нашли? – первым делом спросил он. – Он мой.
– Ты че? – возмутился Док. – Совсем с глузду рухнул?! Ты тут крысятничаешь, всех на уши поставил. Парни с тобой как с пасхальным яйцом носились, пылинки сдували. С того света практически вытащили, а ты сразу с наездом! Ты че, Паук! Окстись. Тебе их благодарить надо, прощения просить. А ты… Хоть бы «здравствуй» сказал.
– Кинжал мой, – упрямо повторил Паук, – ты не понимаешь, мой! У кого он?
Он неожиданно сильно сжал руку.
– Ты не понимаешь! Он мне нужен. Он мой. Иначе все умрете!
– Так ты еще и угрожаешь?! – Док рывком вырвал руку. – Что значит – твой? Нож наш. Это общая добыча. А тебя за твое крысятничество я вообще предлагаю доли лишить.
– Кинжал мой. В нем моя кровь. Без него Паук умрет. Все умрут… Нужен ритуал… Жертва…
– Ты что бормочешь? У тебя бред. Какой Паук умрет? Ты тут, в палатке. Жив-здоров. Даже говоришь. Правда, еще не соображаешь.
Док достал ампулу с реланиумом и сделал пациенту укол.
– Поспи лучше. Тебе отдыхать надо. А то кинжал ему подавай. Ритуал. Жертвы. Спи давай. Чую, тебе еще голову лечить придется.
Ближе к вечеру в палатку к Пауку зашел Бригадир.
– Ну что, очухался? Здрав будь, Николай. Напугал ты нас. Больше не делай так. Как твое самочувствие?
За время вынужденного беспамятства Паук похудел еще больше. Осунулся. Кожа обтянула череп так, что под ней видна была каждая жилка. Казалось, острые скулы вот-вот прорвут этот желтоватый полупрозрачный пергамент. Глаза запали, а под ними образовались большие черные круги. Лицо приобрело возвышенно-страдальческое выражение. Так обычно изображают святых мучеников, или умудренных жизнью схимников, или иногда голодающих из каких-нибудь концлагерей. Но нахлынувшее было чувство жалости моментально слетело, стоило Пауку открыть глаза. В них не было ни боли, ни раскаяния, ни сожаления, ни желания сочувствия, а лишь холодная сила, жестокость, дикая уверенность в своей правоте. Бригадир аж отшатнулся от неожиданности. Это не были глаза Коли Паукова. Он никогда так не смотрел.
– Где кинжал? – спросил Паук непривычно низким грудным голосом. – Он мой, – произнес он, не дождавшись ответа.
– Коля, ты что? Какой кинжал? Да и вообще ты, видимо, когда башкой шандарахнулся, извилины сильно порастряс. Ты кто такой, чтобы мне тут ультиматумы ставить?
– Он мой, – упрямо и исключительно в утвердительной форме повторил Паук, – это не обсуждается. Артефакт нашли?
– Какой артефакт? – опешил Бригадир.
– Там рядом должен быть браслет со змеем. Его нельзя трогать. Он опасен.
– А что за браслет? – Бригадир внимательно посмотрел на товарища. – Ты его где видел? Из чего он сделан? Чем опасен?