Предновогоднее утро, а на дороге никаких неожиданностей.
Возможно, именно поэтому я все еще не скатилась в истерику и молчала. Слишком нереальным казалось происходящее. Какой-то странный мужик увозит меня на угнанной машине в неизвестном направлении. Вернее, направление пока было известно. Мы уверенно и быстро катили в сторону аэропорта.
Навигатор молчал. Я молчала. Мужик гнал.
Я решила, если он меня сейчас до аэропорта довезет и приятного полета пожелает, не буду удивляться. Вот совсем не буду.
Прошел час и двадцать минут, когда мы свернули с верного пути. Вот тогда-то я вновь начала нервничать. Еще минут двадцать ехали молча, уезжая все дальше от нужного мне маршрута.
— Вы куда меня привезли?
— Скоро узнаешь, — пообещал он
— Послушайте, ну ведь водитель такси уже скорее всего в полицию заявил, машину же разыскивать будут. И меня тоже. Я через каких-то шесть часов уже должна дома помогать салаты стругать. Меня быстро хватятся. Зачем вам такие проблемы? Отпустите меня, — вскользь глянув на наручные часы, я убедилась, что еще успеваю на самолет, и воспрянула духом. Псих почти меня довез. Осталось не так уж и далеко, а у меня в запасе аж два часа. Вот сейчас я его быстренько уговорю, что меня нужно отпустить, куплю валерьянки в ближайшей аптеке (если она тут хоть одна есть) и вызову новое такси.
И все у меня будет хорошо.
— Не будут никого разыскивать, — равнодушно ответил псих.
— Вам-то откуда знать?
— Я знаю, — туманно изрек он, раздраженно велев: — А ты молчи.
Зарулив во двор аккуратненькой многоэтажки, мы припарковались рядом с чистенькой, самодовольной тойотой.
На то, как мужик совершенно спокойно выходит из машины, как обходит ее, направляясь к моей дверце, на ходу поправляя воротник пальто, я смотрела с замораживающим ужасом.
Когда в фильме, вот так же с тупым смирением во взгляде, жертва ждала своего убийцу, не предпринимая никаких попыток к побегу, я обычно бесилась, уверенная, что нужно было дать отпор. Хотя бы попытаться.
Сейчас, глядя на двухметровую махину, с широкими плечами и дебильным блондинистым хвостиком, я даже не вспомнила о том, что можно было бы попытаться выскочить из машины и сбежать. Или хотя бы двери заблокировать.
Я просто сидела, не имея сил пошевелиться, представляя, как этот псих вырывает запертую мною дверцу с мясом…
В салоне загорелся тусклый свет, дверца открылась, псих склонился ко мне, позволяя рассмотреть во всех деталях свое лицо.
После такого жертва обычно понимает, что никто ее уже не отпустит.
Я почему-то поняла другое. Это мое видение, в котором он дверцу вырывает, оно могло бы в реальность воплотиться. Я это по глазам поняла. По слишком светлым, до светящейся желтизны, диким глазам. Густые брови на несколько тонов темнее волос, прямой нос с тонкой белесой линией шрама, плотно сжатые губы.
Когда дверца открылась, я готова была ко всему. Начиная от банального «гони сюда сумочку» и заканчивая фееричным «ты последняя надежда человечества», но точно не ожидала, что после быстрого осмотра, меня вполне серьезно попросят о невероятном:
— Ты не покалечь там никого, будь добра.
— Ась? — пока меня вытаскивали из машины и вели к угловому подъезду, куда, к своему глубочайшему стыду, я послушно шла, все гадала, меня сейчас: изнасилуют или на органы пустят? И что хуже? Мозг, и без того перегруженный вчерашним насыщенным днем и бессонной ночью, впал в апатию, утягивая и меня вслед за собой.
Если бы я могла, я бы, наверное, плакала и просила меня отпустить.
Но я не могла.
Вместо этого крутила головой, отмечая слишком яркие, но совершенно бесполезные детали. Вызывающе красные одноместные качели, песочница с покатой крышей в виде ромашки, ворона.
Ворона смотрела пристально, прямо на меня. Казалось, она все понимает и ждет с нетерпением дальнейшего развития событий…
Горячая ладонь, сжавшая мое запястье. Это было неприятно.
Мысли соскальзывали в пустоту. Жаль, что я не одернула рукав пуховика, тогда этого прикосновения можно было бы избежать.
Жаль, что я не взяла билет на вчерашний день. Не побывала бы на студенческой новогодней вечеринке, зато не встретилась бы с этим психом и не чувствовала себя как наркоман под дозой.
Ворона каркнула и слетела с дерева.
Пиликнула дверь, и меня втянули в сухой, теплый подъезд.
Впервые я рыпнулась перед лестницей, за что сразу же поплатилась. Запястье сжали сильнее и подтащили ближе к себе, зло процедив сквозь зубы:
— Без глупостей.
— Без каких глупостей? Я и так все утро туплю, — огрызнулась нервно, отчего-то в замкнутом пространстве я почувствовала себя увереннее. Может, потому что, было светло и тепло, а может потому, что ворона с ее пронизывающим взглядом осталась за дверью.