Да, вся. Я разыскал настоящих специалистов, способных четко сформулировать свою позицию и доказать ее с помощью исторических свидетельств, которые я, в свою очередь, подвергал перекрестному допросу. Мнения ученых мне было мало; я требовал фактов. В противовес доводам собеседников я выдвигал современные атеистические и либеральные теории. Однако мои оппоненты сумели представить самые точные, верные и надежные исторические данные об Иисусе; в этом им помогли не только образование и опыт, но и характер!
Во-вторых, какое объяснение лучше всего соответствует всей совокупности фактов?
К восьмому ноября 1981 года мой излюбленный, нежно лелеемый тезис о легенде был полностью развенчан. Более того: мой типично журналистский скептицизм по отношению к сверхъестественному растаял в свете захватывающих свидетельств Воскресения как реального факта. Мой мозг был не в состоянии измыслить ни одного объяснения, которое так же хорошо соответствовало бы историческим свидетельствам, как тот вывод, что Иисус — именно Тот, за Кого Себя выдавал: единственный и Единородный Сын Божий.
Атеизм, которого я столько лет придерживался, рассыпался под тяжестью фактов истории. Это был поразительный эффект, поворот на сто восемьдесят градусов. Разумеется, начиная расследование, я и представить не мог подобного исхода; однако его определили не мои желание и представления, а факты.
Все это привело меня к очередному вопросу: «Ну и что?» Да, допустим, все это верно; но какое это имеет значение? По этому поводу у меня возник целый ряд выводов:
• Если Иисус — Сын Божий, то Его учение — не просто мудрые мысли великого учителя, но божественные откровения, на которых я могу с уверенностью строить жизнь.
• Если Иисус устанавливает моральные нормы, то для выбора и решений у меня есть фундамент куда более прочный, нежели зыбкая почва «целесообразности» и эгоцентризма.
• Если Иисус вправду восстал из мертвых, значит, Они сегодня жив, и я могу общаться и дружить с Ним.
• Если Иисус победил смерть, Он может открыть врата в вечную жизнь и для меня.
• Если Иисус обладает божественной силой и властью, значит, если я последую за Ним, Он может чудесным образом направить, укрепить и изменить меня.
• Если Иисус Сам прошел путь страданий и утрат, Он способен утешить и ободрить меня в моих невзгодах — которые, как Он учил, неизбежны в этом мире, испорченном грехом.
• Если Иисус говорит правду, утверждая, что любит меня, — выходит, Он желает мне только добра. А это означает, что, вверив себя Ему и Его замыслу, я ничего не потеряю, зато приобрету все.
• Если Иисус–Тот, за Кого Себя выдает (и, заметьте, ни один основатель какой бы то ни было религии не претендовал на то, чтобы зваться Богом!), то, будучи моим Создателем, Он по праву достоин моей преданности, послушания и поклонения.
Я помню, как записал все это в том самом журналистском блокноте и откинулся на спинку стула. Мое духовное путешествие длиной почти в два года окончилось. Я нашел то, что искал. Пришла пора ответить на самый трудный вопрос: «Ну, и что теперь?»
После «следствия», длившегося почти шестьсот дней и не счесть сколько часов, я вынес собственный вердикт по «делу о Христе». Однако в тот день, сидя за столом, я четко осознавал: решить умом — это еще не все. Мне нужно было то самое «эмпирическое подтверждение», тот самый шаг от теории к практике, о котором говорил в последнем нашем интервью Дж. П. Морлэнд.
В поисках пути, который позволил бы мне сделать этот шаг, я потянулся за Библией — и открыл Евангелие от Иоанна 1:12, стих, который впервые прочел в ходе своего расследования: «А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими».
Ключевые слова этого стиха с математической точностью разъясняют, как выйти за пределы логического, умственного признания божественности Иисуса и вступить в вечный союз с Ним, войдя в Божью семью. Формула проста: уверовать + принять = быть.
1. Уверовать
Как человек, получивший образование в области журналистики и юриспруденции, я приучен следовать фактам, куда бы они ни вели. А факты вели меня к убеждению, что Иисус — Сын Божий, Который умер вместо меня, чтобы искупить все мои грехи.
А грехов я совершил много, очень много. Не буду вдаваться в подробности, пощажу себя и вас, — скажу лишь, что жизнь я вел безнравственную, думал только себе, богохульничал, пил. Я плел интриги за спиной у коллег; в поисках сенсаций я постоянно нарушал закон и моральные нормы. В личной жизни я пожертвовал женой и детьми, бросив их на алтарь успеха. Я лгал, ловчил, обманывал. Мое сердце ожесточилось до крайнего предела. Главной движущей силой моей жизни стали удовольствия — и, по иронии судьбы, чем жадней я к ним стремился, тем эфемернее и пагубнее они становились.