Они-то и стали инициаторами массовых репрессий. Достаточно вспомнить латыша Роберта Эйхе — 1-го секретаря Западно-Сибирского крайкома ВКП(б), а затем Новосибирского обкома партии, привозившего в Москву списки для расстрела своих сограждан. Такие, как он торопились доложить вождю, сколько они хотят расстрелять и отправить в лагеря. Среди передовиков «по квотам на кровь» был и Никита Хрущев.
Таким образом, Сталина они поставили перед выбором: либо он соглашается с проведением этих репрессий, либо через пять минут кто-то из первых секретарей выступает и говорит, что Сталин оппортунист. А потом — он, мол, предал идеалы пролетарской революции и заветы Ленина и поэтому не может оставаться в рядах партии, мы его исключаем — потому что это очередной враг народа. Разумеется, через час-два его бы уже не было среди живых.
Это было такое время, что детей революции пожирала новая партийно-чиновничья жизнь. Ведь пели песню на музыку Мурадели и слова Каменецкого:
Автору вспоминается послевоенная жизнь на Западной Украине в заштатном городе Сарны, что на болотистом Полесье, конца 1940-х и начала 1950-х. Жилось всем не очень здорово — аборигенов одолевали бедность и малярия. Многие жители городка носили телогрейки и ходили в «резаках» — резиновых сапогах. А крестьяне, приходившие из деревень на рынок или в магазины, шли в лаптях («постолах») или самодельных сандалиях («чунях»), изготовленных из автомобильных покрышек — разбитых машин по полям минувших битв валялось много. Селяне шли с домоткаными ряднами за спиной. Они служили своеобразными рюкзаками. А вот секретарь райкома ходил «в коже» — кожаных куртках, пальто, шляпах… Запомнилось, что у центрального входа в здание партийного храма — райкома — висел огромный портрет Хрущева, написанный доморощенным художником с чрезвычайно большой бородавкой над левым крылом носа. Скоро этот портрет сняли и повесили стандартный «правильный» его лик.
Не с той ли поры КПСС во главе с Никитой Сергеевичем стала терять авторитет среди простого народа?
История с генералом Гордовым
Легко скрыть ненависть; трудно скрыть любовь; всего же труднее скрыть равнодушие.
В связи с создавшимся острым стратегическим положением на базе полевого управления войск Юго-Западного фронта в составе 21, 62, 63-й и 64-й армий, в середине лета 1942 года был образован Сталинградский фронт. Возглавил его маршал С. К. Тимошенко. Думается, Сталин и Ставка ВГК поставили его на этот фронт не случайно — исправлять «харьковскую ошибку».
Ставке стало очевидным, что Тимошенко как командующий не способен спасти Сталинградский фронт от очередного поражения. 22 июня 1942 года Ставка ВГК утвердила командующим Сталинградским фронтом (СФ) генерала В. Н. Гордова, что со временем вызвало негативную реакцию в войсках.
Вспоминает генерал-майор в отставке М. А. Белоусов:
«Весть об этом встретили на фронте с крайним неодобрением. Это назначение расценивали так: или Ставке не известны отрицательные качества Гордова как военачальника, или же в верхах не рассчитывают удержать Сталинград и поэтому не проявляют должной требовательности при подборе кандидатур на этот высокий пост. Для командиров взводов, рот и батальонов фигура Гордова ассоциировалась с бессмысленной Харьковской операцией.
С учетом настроений, сложившихся в войсках, и многочисленных сигналов начальник Особого отдела фронта генерал Н. Н. Селивановский информирует члена Военного совета Н. С. Хрущева о недоверии в войсках к Гордову и необходимости исправить ошибку, происшедшую при его назначении.
Хрущев, как сообщал позднее Селивановский, утверждал, что для него назначение Гордова стало тоже якобы неожиданностью. По словам Хрущева, на совместном заседании Государственного Комитета Обороны и Ставки ВГК Сталин заявил:
— Тимошенко устал, его надо освободить от должности командующего Сталинградским фронтом. Своим преемником он рекомендует генерала Гордова. У кого есть по этому вопросу соображения?
В кабинете вождя повисла гробовая тишина.
Хрущев, по его словам, рассчитывал, что против выступит член ГКО Берия. Но тот промолчал. Не решился возражать Сталину и Хрущев. Гордова единогласно утвердили командующим фронтом. Хрущев в этом случае кривил душой. Речь шла не о возражении Сталину, а о возражении Тимошенко. О негативных качествах Гордова как военачальника он ранее обстоятельно информировался Особым отделом фронта, однако на предложение Сталина высказаться предпочел отмолчаться. Что это было? Наверное, трусость, помноженная на равнодушие.