- Спорим. И если ты проиграешь, ты несешь меня на спине до ближайшего кафе. И платишь за кофе, разумеется. Идет?
- Идет! Хм, а ты стрелять-то умеешь, а, ведьмочка?
- Умею, - я улыбнулась, посмеиваясь про себя и предвкушая легкую победу. Благоразумно не став уточнять, что моя меткость будет просто феноменальной, если в качестве мишени будет один прилипчивый, зеленоглазый брюнет.
Тот самый, которого неуемное любопытство и неумение принимать отказы завело в те дебри, куда лезть явно не стоило!
Потому как в моем случае секрет взаимодействия с тиром прост - Ден тот еще любитель пострелять. Вместе с ним в свободное от тренировок время я обошла все тиры нашего города, в том числе и профессиональные, мне даже доводилось пострелять в тире МВД нашего города. Так что эти чудо-развлечения я знаю вдоль и поперек. И, если за последний месяц в этом павильончике никто не додумался заменить винтовки, победа будет моей.
Не додумались. Право первого выстрела я почетно уступила упирающемуся Косте, который жаждал пропустить даму вперед. А дама, то бишь я, хотела посмотреть, насколько “в молоко” будут уходить его выстрелы.
Елизаров с важным видом прицелился в тарелку, прищурил глаз, обнимая ружье, как родное, и выстрелил.
- Мда-а-а, - я хохотнула, толкнув недовольно скривившегося парня локтем в бок. - Факир был пьян, и фокус не удался?
И не дожидаясь его ответа, сама сделала первый выстрел. Тут же подавив желание закрыть лицо ладонью в извечном жесте “рука-лицо”.
- Без комментариев, Ваше Величество, - нахмурившись, я сдула прядь волос с носа и снова вскинула винтовку, прицеливаясь и…
Стреляли мы по очереди. Сосредоточенно сопя и кидая друг на друга хитрые, горящие азартом взгляды. Бросая время от времени безобидные подколки в адрес друг друга и стойко игнорируя искрящееся напряжение, повисшее в воздухе. А я так и вовсе старательно не обращала внимания на ворочавшееся в груди теплое и щемящее чувство радости, согревающее изнутри.
Думать, откуда оно и чем мне грозит, почему-то не хотелось. Ни капли.
- Ха! - Елизаров победно вскинул руки. И самодовольно хмыкнул, кивая в сторону мишеней. - Моя взяла. Где мой поцелуй, ведьмочка?
- Перетопчешься, Елизаров, - прикусив нижнюю губу, я задержала дыхание, всего на пару секунд. И плавно нажала на спусковой крючок, уведя прицел чуть в сторону. Вовремя вспомнив, что пульку все это время сносило вправо.
Мишень с тихим хлопком сложилась и, закинув винтовку на плечо, я ехидно выгнула бровь:
- Ничья, Ваше Величество.
Елизаров смерил меня недовольным взглядом, словно я у него последнюю карамельку отобрала:
- Точно ведьма, - прокомментировал свою эскападу он. - И откуда ты только взялась такая… Меткая?
- Откуда бы ни взялась, там больше нет, - не сдержалась и показала язык. Ну а что? Сестренка у Дена всего одна, а Стас в качестве замены вряд ли удовлетворит местного царька.
Да и младший такой “подарок” не оценил бы и его достоинствами не впечатлился.
Мои слова брюнет никак комментировать не стал. Вместо этого повернулся к сотруднику и попросил:
- Дайте, пожалуйста, во-он того серого медвежонка?
- Гад ты, Елизаров, - обвинила я. - Я как раз эту прелесть присмотрела. Хотя…- я прищурилась, выглядывая в ворохе игрушек весьма упитанное черно-белое нечто. - Дайте мне, пожалуйста, во-он ту плюшевую корову. Да-да, именно ее.
- Она ж страшная, - не сдержался и высказал свое веское “фи” парень.
- Тебя забыла спросить, - кинула на него раздраженный взгляд я. Я замышляю пакость и только пакость. И никак иначе.
Тем временем нам притащили запрашиваемые игрушки. Костя взял в руки умильного медвежонка и неожиданно протянул мне:
- Это тебе! Я все равно для тебя выигрывал, - и такой пытливо-жаркий взгляд. Что конкретно он собирался этим сказать, я не знала. Вот только от своей пакости не отказалась.
- А это тебе, - с милой улыбкой протянула ему упитанную коровку. - Она на тебя похожа. Одно лицо просто.
На этой самой физиономии появилось выражение обиженного мальчишки, которое совсем не вязалось с царским статусом. И я, не выдержав, расхохоталась.
Шалость удалась!
***
Острое лезвие ножниц с тихим щелчком сомкнулось на плотной фотобумаге. Небольшой прямоугольник легко соскользнул на поверхность стола, обтянутую темно-зеленым сукном. За ним полетел еще один и еще. Ножницы бесстрастно кромсали яркую, цветную фотографию, оставляя после себя ворох обрывков и обрезков.
- Это бесполезно, моя маленькая балерина, - его голос звучал спокойно, скучающе, с легким оттенком насмешки. А следом за первой фотографии безжалостные лезвия впились в другую, полоска за полоской срезая смеющееся молодое лицо симпатичного брюнета.