Заночевали под звездами. Вася во сне заговорил, тревожно, виновато твердил, а чего, не разобрать. Разбуженный Саша иззябся, хотелось есть, бутерброды они доели вечером.
— Возвращаемся? — спросил Саша к середине дня.
Вася не ответил, прибавил обороты.
— Где мы?
— В Яхромском водохранилище!
Позади объявилась самоходка, Вася дал себя догнать. Вел «Весту» вблизи самоходки.
— Капитан, дай гудок! — закричал Вася. — Саша, давай разом! Прошибем ему уши, холере! Пусть приветствует нас по морскому закону, как судно. Молчит, а!.. Ухом не ведет!
— Хватит, Вася, поворачивай, — урезонивал Саша. Лицо у Васи мятое, глаза нездоровые.
— Ухом не ведет, а! Велика честь!.. — взорвался Вася. — Не боятся нас шарахнуть, нервы крепкие!.. Ка-пи-тан, дай гу-док!
— Ка-пи!.. — начал Саша, как мощный гудок оглушил его.
— Еще раз, и подольше! — прокричал Вася. — Будто адмирала приветствуешь!
Саша не пытался уговорить Васю повернуть. Сменив Васю на руле, он развернул «Весту». Вася остался равнодушен к его маневру, но стали догонять баржу с песком: этакая желтая гора на ржавой платформе. Вася потребовал руль. Получил отказ, взъярился, навалился, так что Саша увидел вблизи раздутые ноздри. Движением плеча Саша сбросил Васю в воду.
Вася, подобранный минут через пятнадцать, сидел тихо, он не обиделся, не разозлился, он погас. Валялся на матрасе, равнодушно глядел, будто кончился в нем завод. В Москву вернулись под утро, досыпали в своих машинах.
В середине недели Саша увидел Васю у проходной: большеголовый гривастый человек перебирал толстыми короткими ногами, боксировал. Неожиданно крепко ткнул Сашу кулаком в плечо. Ударил во второй раз, Саша уклонился. Вася наскакивал, целился, бил, и все в пустоту. Саша увертывался. Безуминка мелькнула в Васиных глазах. Саша подставил ладонь под удар. Вася обмяк, будто сила вышла при этом ударе, поманил Сашу и пошел к своей «Волге» цвета перванш.
В тот вечер они выменяли сильный мотор для «Весты». Отдали за него тихоходы, старый и новый, обкатанный третьего дня на канале; грузили моторы, везли, втаскивали в деревянный дом, перегороженный, будто составленный из огромных посылочных ящиков. Оказалось, что один из моторов был собственностью морского клуба, что менял Вася без спроса. Между тем на «Весте» ничего не делалось без Гриши. Про Васину самодеятельность Саша узнал в бане; по субботам команда «Весты» парилась, Сашу позвали впервые. Учился молиться и лоб расшиб, думал Саша с досадой, видно ведь, Сизов дерганый, несет его; так нет, еду с ним, таскаю моторы.
Саша завернулся в простыню, сел, искоса следил за Гришей. Тот пристраивал на заваленный подоконник веник и рукавицы. Вернулись они со второго пропарона — так вестари называли заходы в парилку.
Васю не одернули и словечком, вроде и не помнили о моторе, его похвалы приобретенному мотору встречали добродушными улыбками. А Васе хотелось слов, хотелось разговора о моторе.
— Пуск у него легкий, я сегодня гонял, мощный мотор. Конечно, не гоночный, но раза в полтора сильнее наших тихоходов. Теперь кого хочешь достанем. Прежде-то нас всяк обставлял. Никакое поражение не делает нас сильнее.
Саша глядел себе под ноги. Знал он от Лени Муругова, какая у Васи беда. Полгода назад его, вернувшегося из Парижа, он проработал там больше года, послали в Среднюю Азию создавать отрасль по переработке и хранению фруктов. Тут жизнь дала трещину. Васю уволили и выгнали из партии — жена погубила, меняла парижские шмотки на камешки. Вася вернулся в комбинат по монтажу холодильного оборудования; мастером вернулся туда, откуда два года назад провожали в Париж директором.
— Не жалуйся, всех вы прижимали на канале, чтобы вас приветствовали как доброе судно, — усмехнулся Гриша. — Опять за свое?
— «Весту» опознали? — изумился Вася. — Я ведь мелом надпись затер.
Недаром Леня с нами не поехал в субботу, подумал с унынием Саша, и тут я облажался.
— Тяжеловат мотор, признаю, — завел свое Вася. — Длинновата передача к гребному винту, да что нам при высокой трансовой доске.
— Нас не испугаешь. Помните, катались с баком набок? — засмеялся очкастый, жилистый Юрий Иванович Панов, сотрудник молодежного журнала, один из шести бежавших на «Весте» из Уваровска тридцать лет назад.
Разом заговорили, захлопали Васю по спине — вспоминали мотор, бывший на «Весте» в пятьдесят шестом году: сбоку навесили бак, на ходу черпали воду, заливали, такое вот охлаждение, встречные кричали: «На воде идете?»
Пошли воспоминания, о Васином обмене забыли.