Выбрать главу

Магистр Марко еще немного послушал забавный диалог чумазого белобрысого мальчишки и столичного колдуна и махнул рукой.

– Не тратьте время, тэр Салзар. Упрямство – их семейная черта. Но я могу предположить, куда она пошла. Видите тот лесок?

Шли молча. Лишь когда ответвлявшаяся от дороги тропа нырнула в прохладную тень деревьев, Медведь решил предупредить:

– Говорить буду я.

– Да, пожалуйста. Только не обещайте ей многого. Скажите, что позволите ей принять участие в поиске, покажите съемку с места проведения обряда… Вы ничего не слышали?

– Нет, – прислушался наставник.

– Вот же, как будто кричат. Или это птицы? А что я говорил?

– О записи со старого кладбища… Вы правы, кто-то кричит.

– Кто-то? – переспросил Салзар и, не дожидаясь ответа, бросился туда, откуда слышались крики.

Старший наставник едва поспевал за ним.

– Здесь! – Выскочивший на поляну некромант остановился как вкопанный перед извивающимся на траве телом. – Боги пресветлые…

– Галла! – Марко попытался подбежать к лежащей на земле девушке, но неведомая сила отбросила его назад. – Галла!

Еще один крик, громче, протяжнее, чем те, что привели их сюда, а затем над поляной повисла тишина. Ненадолго, всего на несколько ударов сердца, и новый вопль.

Девушку выгнуло дугой: земли касался только затылок и пальцы босых ног, да еще безвольно обвисшие руки. В раскрывшихся на мгновение глазах сверкнул отблеск пламени.

Отставив ладонь, Медведь собрал силу и попробовал разбить помеху на своем пути. Посланная вперед волна ударилась во что-то, высветив на мгновение накрывавшую Галлу полусферу, и бессильно отхлынула.

– Что это, Салзар?

– Не знаю. – Некромант кругом обошел невидимую преграду, окружавшую страдалицу. – Защита по контуру похожа на… На что-то похожа, но я не могу понять. И пройти…

– А-а-ах-х-х… – Крик перешел в хрип, изгибавшееся, ломавшееся от боли тело тяжело опало на траву.

– Пройти я не смогу, – заключил Ворон.

– Но что это? Что с ней?

– Она горит.

Ответил старшему наставнику не Салзар. Это сделала сидевшая под деревом девушка в легком полупрозрачном платьице.

– Лафия, – узнал Медведь. Пальцы уже сплетали отпугивающее нежить заклинание.

– Стойте! – перехватил его руку азгарец. – Пусть говорит. Дети ночи видят порой больше, чем мы.

– Да, я вижу. – Майла указала на кристалл. – Она горит со своим эльфом. Он горит. И она горит. Это грустно.

– Кто это сделал? Кто?

– Остыньте, Марко. Вы что, не понимаете? Она сама и сделала. Влезла в память стихий…

– В память стихий нельзя войти! Это невозможно.

– Разве до этого ваша ученица не делала ничего невозможного? Что ты еще видишь, лафия?

– Ничего. Только огонь, эльфа и чародейку. Он горит, и она горит вместе с ним. Он не хочет гореть. И она не хочет. Но он ее не отпускает.

– Что значит «не отпускает»?! – накинулся на лесное создание Медведь, видя, что Галла уже едва дышит.

– Держит ее, – вздохнула майла, – своими мыслями. Горит и думает о ней. Это красиво. Но очень грустно. Потому что скоро он умрет. И она умрет вместе с ним.

Медведь в отчаянии вцепился себе в волосы.

– Сколько прошло времени? – спросил Салзар. – Сколько ты здесь сидишь?

– Не знаю. Я пришла, когда чародейка стала кричать. Но у меня нет времени. А вашего я не помню. Когда-то знала, но теперь забыла.

– Мы услышали первый крик еще на опушке. Прошло минут пять, самое большее – семь. Марко, очнитесь! У нас еще пять минут, чтобы ее вытащить.

– Как?

– Не знаю. Думайте. Посмотрите на рисунок. Вспоминайте, что это может быть.

– Это похоже… Ни на что! Я не видел такого.

Некромант примерился и отпустил в незримую стену тугую спираль заклинания. Ничего. Подумал и сплел еще одно, более сложное заклинание. Безрезультатно.

– Можно нащупать свободные линии и попытаться разорвать ее плетение, – без особой надежды предложил Медведь.

Азгарец покачал головой:

– Здесь нет свободных линий. Ни одна ниточка не висит, все сплетено туго, как кокон. Какая под ней фигура, ромб или квадрат?

Это в равной степени могло быть и то и другое.

Девушка зашевелилась и захрипела.

– Квадрат, – сам себе ответил некромант. – Похоже на контур для воззвания.

– Непохоже. Для воззвания используют пентаграммы…

– Это вы мне говорите?! – возмутился Ворон. – Мне, некроманту, вы станете рассказывать, что используется в ритуалах призыва? Ладно, сейчас не об этом. Контур для воззвания, контур для нежити – есть что-то общее в канве. Фигура, символы по углам и линия… О боги! У вашей ученицы талант сплетать такие несуразицы!

Он еще раз обошел круг, стараясь не смотреть на скрючившуюся внутри девушку.