Выбрать главу

Я ничего не ответил и принялся молча отряхивать брюки. Да, действительно, едва я входил, как эти твари принимались царапать мне ноги, а когда я уходил, всячески старались тяпнуть меня за щиколотки. А в промежутке допекали, как могли. И ведь оба были стариками - Дусику шел пятнадцатый год, а Пусику - тринадцатый. Казалось бы, возраст и опыт могли бы приучить их к сдержанности, но где там!

- Ну, - сказал я, убедившись, что ни ноги, ни брюки серьезного ущерба не понесли, - насколько я понял, Дусик прихрамывает?

- Да, на левую переднюю лапочку. - Миссис Уитхорн поставила страдальца на стол, предварительно застеленный газетой. С самого утра. Бедняжечка так страдает!

Я осторожно приподнял лапу и тут же отдернул руку: зубы Дусика лязгнули в дюйме от моих пальцев.

- Поосторожней, мистер Хэрриот! - вскрикнула миссис Уитхорн. - Ему же больно! Прелесть ты моя! Он ведь страдает, мистер Хэрриот, а вы так грубо!..

Я только зубы стиснул. Конечно, для начала следовало бы обмотать ему морду пластырем, но я еще не забыл, какой негодующий ужас обуял супругов, едва я посмел заикнуться о своей идее. Ну, ничего, справимся. Игра эта мне знакома, и Дусику не поймать меня врасплох. Видывали мы кусак и попроворней.

Я обвил больную ногу указательным пальцем и успел увидеть все, что требовалось, прежде, чем Дусик завершил второе покушение. Красноватое вздутие между пальцами. Из-за такой пустячной кисты ветеринара вызывают на дом! Но Уитхорны раз и навсегда отказались возить своих любимцев в приемную. Бедняжечки так нервничают!

Я выпрямился.

- Вполне безобидная киста, но боль она, безусловно, причинять может, а потому рекомендую промывать ее горячей водой, пока она не вскроется. Тогда боль пройдет. Многие собаки сами их вскрывают, покусывая между пальцами. Но вы можете ускорить этот процесс. - Я набрал в шприц раствор антибиотика. - Происхождение таких кист точно не установлено. Возбудители не найдены. Но на случай заражения я сделаю ему укол.

Держа Дусика за шкирку, я благополучно справился с инъекцией, но тут мистер Уитхорн водворил на стол Пусика.

- Раз уж вы здесь, так осмотрите и его.

Такая просьба входила в обычный ритуал моих визитов, и я покорно прощупал и прослушал огрызающийся комок белой шерсти, а потом измерил температуру. Естественно, он страдал всеми недомоганиями собачьей старости - артрит, нефрит и прочее, включая шумы в сердце, которые бывало трудновато различить в злобном ворчании, эхом отдававшимся в грудной клетке.

Кончив осмотр, я пополнил запас лекарств, предназначенный для обоих, и попрощался. Оставалось уйти. Мистер и миссис Уитхорн замерли в сладком предвкушении.

Из раза в раз повторялось одно и то же: под злорадное хихиканье хозяев собачонки заняли пост у порога, не давая мне пройти. Они скалились с какой-то ядовитой злостью. Чтобы прорваться, я сделал отвлекающий маневр вправо, а потом подскочил к двери и ухватил ручку. Однако мне пришлось обернуться, чтобы избежать зубов, жадно щелкнувших у самых моих лодыжек. Я запрыгал, но уже не на пуантах, как прима-балерина, а словно отплясывая лихую джигу.

Два-три умелых выпада правой ногой, и я вылетел на свежий воздух, со смаком захлопнув за собой дверь.

Пока я стоял, переводя дуд, возле меня затормозил голубой фургончик Дуга Уотсона, молочника.

- Доброго утра, мистер Хэрриот! - Он махнул рукой на дверь, из которой я только что выскочил. - Этих псин навещали?

- Да.

- Вот гаденыши, а?

Я засмеялся.

- Характеры у них не из самых приветливых!

- Во-во! Привезу молоко, а сам так под ноги и смотрю. Чуть дверь открывается, они сразу на меня набрасываются.

- Естественно.

Его глаза расширились.

- Так сразу за ноги и цапают! Ну, и прыгаешь, как полоумный, а все на тебя пялятся.

Я кивнул.

- Мне это по опыту известно.

- Если не остеречься - все! Вот поглядите! - Он высунул ногу из дверцы и указал на резиновый сапог. По бокам каблука я увидел две аккуратные дырочки. - Цапнул-таки, подлюга. До крови прокусил.

- Боже мой! А который из них?

- Да не разобрал я. Как их кличут-то?

- Дусик и Пусик, - ответил я.

- Вот те на! - Дуг уставился на меня, выпучив глаза. Его собаку звали Черныш. Он наморщил лоб, а потом нагнулся ко мне. - Может, вы мне не поверите, только вот что: они ведь очень ласковые были!

- Как!

- Точно вам говорю. Когда только-только тут поселились, знай, хвостами виляли. Еще до вашего времени, конечно. Вот как оно было

- Поразительно! - сказал я. - Но тогда отчего же?

- Кто его знает! - Дуг пожал плечами. - Только и полгода не прошло, как они озлились. А потом все злее да злее делались.

Я продолжал ломать голову над этим преображением и когда вернулся в Скелдейл-Хаус. Ведь уэст-хайленд-уайт-терьеры вообще-то очень дружелюбны и покладисты... В аптеке Зигфрид писал инструкцию на ярлыке бутылки с микстурой против колик, и, не удержавшись, я выложил ему свои недоумения.

- Да-да, - сказал он. - Мне тоже про это рассказывали. Я раза два побывал у Уитхорнов и знаю, почему их собаки так невыносимы.

- Неужели? Так почему же?

- Во всем виноваты хозяева. Они их не только не воспитывали, но все время тетешкали да еще сюсюкали.

- Пожалуй, - задумчиво протянул я. - Конечно, я тоже немножко пляшу вокруг своих собак, но до тисканья и поцелуев дело, слава богу, не доходит.

- Вот именно. Избыток слащавых ласк собакам очень вреден. И еще одно: эта парочка верховодит в доме. А собаки любят подчиняться. Тогда они чувствуют себя увереннее и безопаснее. Можете мне поверить: Дусик и Пуснк остались бы очень милыми песиками, если бы их с самого начала держали в определенной строгости.

- Ну, а теперь всем командуют они.

- Бесспорно. И им это страшно не нравится. Если бы только Уитхорны были способны снять розовые очки и трезво взглянуть на истинное положение вещей! Но, боюсь, теперь уже слишком поздно. - Мой партнер сунул бутылку в карман и вышел.

Уитхорны продолжали меня часто вызывать, и я вновь и вновь проделывал балетные па и отплясывал джигу. А потом Дусик и Пусик издохли почти одновременно. Причем оба скончались очень мирно: Дусика нашли утром бездыханным в его корзинке, а Пусик устроился в саду подремать под яблоней и больше не проснулся.