Выбрать главу

– Я тоже, – тихо произнес Израил. – Ну давайте не будем расстраиваться. Как только закончится война, в городе начнут строить жилье. Не сомневайтесь, Ефим Петрович, мы с вами еще поживем в отдельных квартирах. Ну-с, а теперь приступим к делу! Какую прическу предпочитаете? Конечно, «полубокс»! Только он подчеркнет все достоинства вашей внешности.

Вооружившись ножницами, Израил быстрыми и точными движениями сделал окантовку, сняв волосы по кругу, и только потом приступил к основной части стрижки. Особенно старательно он работал в области виска, срезая волосы под углом. Он делал несколько подрезов, немного отходил в сторону, внимательно смотрел и, возвращаясь, вновь подправлял длину с помощью филировочных ножниц. Неровности на затылке он убрал с помощью машинки, продвигаясь уже в обратном направлении к густой волнистой шевелюре. Все это время клиент не проронил ни слова и сидел с закрытыми от удовольствия глазами. Когда работа была закончена, Ефим Петрович взглянул на себя.

– Это кто? Познакомьте меня с этим пожилым, но еще приятным мужчиной, – довольный результатом произнес он и, оглядев себя со всех сторон, добавил: – Раз уж я к вам зашел, поработайте надо мной еще немного. Побрейте меня.

– С удовольствием, – произнес Израил и потянулся за безопасной бритвой.

– О нет, уважаемый Израил, оставьте ее для молодого поколения. Опасной, и только опасной! Надеюсь, она еще не заржавела в вашем чемоданчике?

– Как можно! Берегу ее для солидных и понимающих клиентов.

С этими словами Израил достал из тумбочки небольшой видавший виды чемоданчик, раскрыл его и извлек оттуда две бритвы. Положив обе на ладонь, он протянул их для выбора.

– Какой из них клиент желает быть побритым?

– Конечно же, «Карлом Радером», – улыбаясь и закатывая от удовольствия глаза, произнес Ефим Петрович.

– Я и не сомневался, но ради уважения к вашей личности не мог не спросить. Как я люблю работать с понимающими людьми! «Карл Радер» – это же настоящий «роллс-ройс» в бритье!

Израил извлек из чемоданчика кожаный ремень и один край закрепил на крючке, привинченном для этой цели к столу. Потом он нанес на кожу пасту и приступил к правке. Натянув ремень, он взял бритву за «голень» и, положив ее плашмя, плавными и неторопливыми движениями начал протягивать по шлифовальной поверхности «гребнем» вперед. Сделав около пятидесяти движений в ту и другую сторону, он достал из чемоданчика лупу и внимательно осмотрел кромку лезвия с двух сторон. Удостоверившись в высоком качестве своей работы, он аккуратно отложил бритву и принялся помазком взбивать пену.

Откинув кресло немного назад, Израил приступил к бритью. В отличие от других брадобреев у него был свой фирменный «хват», который позволял ему ловко передвигаться по поверхности лица, аккуратно обходя родинки и крылья носа. Одного-двух движений было вполне достаточно, чтобы кожа лишилась жесткой щетины на несколько дней. После бритья он протер лицо, нанес на него травяной бальзам и укрыл на несколько минут мокрым горячим полотенцем.

– Отдохните, уважаемый Ефим Петрович, – проговорил мастер, обмывая инструмент после работы.

Закончив обработку бритвы, он подошел и снял полотенце с лица клиента. Ефим Петрович спал сном младенца, посапывая и потрясывая губами при каждом выдохе. Израил постоял в замешательстве несколько секунд и со словами «Шерман все понимает» тихонечко отошел от кресла.

* * *

Пока Ефим Петрович пребывал в блаженной дреме, Израил решил продолжить изготовление шиньона. Дело это хлопотное, требующее большого терпения, а главное – сноровки. Тресбанк он закрепил на столе еще пару дней назад, рассчитывая начать, как только появится свободное время. Война войной, а без накладных волос в парикмахерском деле никак не обойтись.

До революции этим занималось заведение «Трините», которое находилось на пересечении Дерибасовской и Екатерининской. Там искусно плели парики и шиньоны, спасая модниц от однообразия, лысеющих – от безжалостной потери волосяного покрова, а криминальных элементов – от зорких глаз царской полиции. Свои первые навыки в постижерном деле и солидную клиентуру Шерман получил именно там, за что по сей день был благодарен хозяину заведения «ложных волос», вспоминая его добрым словом.