Ух, я ему устрою кровавую баню, вот только догоню.
– Чтоб ты работу провалил, это да. – Федор Тимофеевич покрутил башкой. Поскреб макушку. – Ладно, сиди пока тут и не рыпайся, а не то еще сопрешь что-нибудь, знаю я вашу шкурную породу. А я пойду, проверю свои арсеналы. Глядишь, чего-нибудь и подыщу для тебя.
– И маркеры не забудь! – напомнил я, заставив торговца свирепо закряхтеть.
Хлопнула дверь, и я остался в комнате один.
Правда, проскучать без компании мне пришлось недолго – Упырь вернулся, приволок здоровенный мешок, в котором оказались старые ботинки. Где он собрал это барахло, не знаю, но не сильно удивлюсь, если на развалинах и свалках родного Соснового Бора.
– Выбирай, – велел Федор Тимофеевич. – Высший класс, лучше не найдешь, а я за снарягой...
Тут уж пришлось мне испепелить торговца гневным взглядом.
Из кучи гнилья я выволок неплохо сохранившиеся армейские боты, способные уберечь мои ноги и от холода, и от сюрпризов Пятизонья. Затем натянул тоже военный комбинезон образца сорок пятого года, снятый, судя по заделанным дырам, с трупа, и примерил шлем без маски.
– Красавец, – одобрил Упырь, вручая мне автомат Калашникова. – Другого ничего нет.
Вот тут он опять, скорее всего, врал и просто зажался.
– А патроны? – спросил я, быстренько осмотрев «калаш» и передернув затвор. – Или я должен им вместо дубинки махать? И наностимуляторы помощнее, чтобы мой слабый организм подбодрить! А про маркеры я тебе говорил, и желательно полный комплект!
– И маркер Узла в придачу? – осведомился Федор Тимофеевич.
– Ну, без него как-нибудь обойдусь.
Торговец упомянул легендарный артефакт, открывающий вход в Узел, таинственное место, напичканное чудесами, где пересекаются гипертоннели и обитает Атомный Демон.
Узел вроде бы существует на самом деле, это подтверждали и большеголовые, но с моей, практической точки зрения, его наличие или отсутствие не имело вообще никакого значения. Пусть «палачи» в него верят, молитвы возносят и фимиам воскуряют, а мы уж как-нибудь потихонечку, от артефакта к артефакту мимо ловушечек и особо опасных биомехов.
Хотя нет, теперь так не выйдет, надо разобраться, куда поперся этот чертов дубль, настичь его и прикончить.
Для Пятизонья вполне достаточно одного Лиса.
Ругая мою алчность и проклиная свою щедрость, Упырь выдал мне патронов, упаковку стимуляторов, уровня «снос башки», полный набор из пяти маркеров и даже старую пластиковую сумку для хабара, вроде тех, какие используют начинающие сталкеры.
«Эх, где мой рюкзак?» – подумал я и ощутил новый прилив злости.
Так погано я не был экипирован с того дня, как в январе пятьдесят второго пересек границу московской локации. Правда, тогда во мне находилось куда меньше имплантов, зато в багаже имелась значительная сумма денег.
– Теперь расписка, – объявил Федор Тимофеевич, потирая ручонки. – Готов ли ты ее сочинять, друг любезный?
– Готов, – мужественно ответил я, а в следующий момент пожалел об этом.
Упырь назвал сумму, за которую можно было купить всю его паршивую берлогу с обстановкой, дверью и подвалами.
– Ты что, вообще с ума сошел, старый хрен? – вопросил я. – Это откуда такие цены?
– Не нравятся? – он оскалил гнилые зубы. – Тогда верни все и ищи другого торговца!
– Вот лахудра... – пробормотал я, понимая, что вот тут-то барыга меня уел.
Без оружия, обувки и прочего я далеко не уйду, а больше торговых точек в окрестностях не имеется. Кроме того, за ресурсы аптечки и кормежку так или иначе придется платить по проклятым законам капитализма.
Уж лучше угодить в пасть к дракону, чем ославить себя в качестве необязательного плательщика.
– Давай, подпишу, – сказал я.
– Всегда верил в то, что ты разумный человек, – выдав эту фразу, Упырь заулыбался, как его болотный тезка.
Финансовые операции мы закончили за пять минут, и после этого я оказался не то что по уши, а по макушку в долгах. Ничего, моей заначки как раз хватит, чтобы их покрыть, а потом я заработаю еще. Только сначала разберусь с негодяем, присвоившим мое снаряжение.
– Ладно, бывай, отец, – сказал я, поднимаясь. – Пойду, пожалуй, дела ждать не будут.
– Иди, только про долг не забудь. – И Федор Тимофеевич помахал мне ладошкой на прощание.
Выбравшись из его бункера, я обнаружил, что метель немножко ослабела, и подогреваемые снизу сугробы начали потихоньку оседать. Огляделся, вздохнул полной грудью, и тут меня вновь посетило то же странное ощущение раздвоенности, что и во время пути к логову Упыря.
Один я стоял в заросшем сугробами овраге и собирался двинуться к тамбуру, чтобы потолковать с сидящей там «кукушкой». А второй яростно палил из «Шторма», отбиваясь от наседающих биомехов, и тьма вокруг была полна свиста пуль и грохота разрывов.