В общем, попрощался я с ними, поскольку народу полно и незачем надолго их отвлекать, и пошел побродить по рынку. Иду, туда посматриваю, сюда. Вижу, палатка с шитьем и вязанием всяким. Я сперва мимо проковылял, и только потом что-то глаз тормознуло, задним числом, так сказать.
Вернулся я на два шага, стал присматриваться. И точно. С того боку, где разные пуговицы выставлены, густо-густо, на большой такой белой картонке по образцу каждого вида прикреплено, а всего их, наверно, сотни две разновидностей, которые в цветную мозаику сливаются, потому как белый цвет только по краям немного между ними проглядывает - так вот, среди образцов этих вижу ту пуговицу, которую полковник в подполе подобрал. Не ту самую, конечно, а её, так сказать сестру-близняшку.
Вот я наклоняюсь к окошечку и говорю.
- Будьте добры, покажите мне вон ту пуговку, которая с серебряно-синим отливом и на ракушку малость похожа.
И достает мне продавщица набор, десять пуговок таких в целлофановом пакетике. Я их рассматриваю внимательно, потом говорю.
- Красивые, - говорю. - Только вот к чему они лучше подходят? Я бы их племяннице в подарок взял, только вот, боюсь, засмеет она меня, старика. Или, скажет, мужские они, или что для какого-то особого наряда, которого у неё нет...
Продавщица улыбается моему невежеству и разъясняет:
- Они могут быть и мужскими, и женскими. Для женщин они годятся и на пальто, а вот мужчинам их лучше ставить на пиджак такого, знаете, несколько легкомысленного покроя. Или на пиджак, сшитый, условно говоря, под капитанский китель, с намеком на галуны и с какой-нибудь вышитой деталью, типа маленького золотого якоря на нагрудном кармане. У женщин, наоборот, они очень подойдут к строгому деловому пиджаку или жакету "мужского" покроя, потому что выгодно оттенят эту строгость, заодно придав одежде женственное начало. То есть, благодаря им возникнет образ "деловой женщины", которая при всей деловитости не утеряла способности быть женщиной - то есть, способности быть нежной, чувствовать и любить.
- И откуда вы все это знаете... - покачиваю я головой.
- Приходится осваивать, - говорит продавщица. - Иногда такие вопросы задают, что не ответишь, если до этого не полистаешь модные журналы.
- И много у вас таких пуговиц? - спрашиваю.
- Немного, - отвечает. - Но и берут их не так, чтоб нарасхват, потому что они все-таки дорогие. Однако расходятся понемногу, вот третью партию продаем за полгода.
- И сколько их в каждой партии? - спрашиваю.
- Десять наборов по десять штук. Но можно покупать в любом количестве, хоть одну, хоть шесть, хоть двадцать. У нас иногда докупают по одной, если кто потерял.
- И часто такое случается?
- Не так часто, как нам хотелось бы, - смеется она. - Но бывает. Вот недавно одна женщина две штуки взяла, говорит, муж умудрился так левый рукав зацепить, что обе пуговицы с края рукава отлетели...
- А вообще кто больше берет, мужчины или женщины?
- Женщины, конечно. Ведь даже если для мужчин надо, то все равно шитье - это женское дело.
- Небось, трудно такие пуговицы достать...
- Не знаю, насколько трудно, - отвечает, - а мы их все из одного места получаем. Они, вообще-то, английского производства, вот и берем в Самаре у оптовиков, которые с этой английской фирмой связаны. "Маринер" фирма называется.
- Английская?
- Да нет, наша.
- Ясненько, - говорю. - А эта женщина, что для мужа пуговицы брала, она, наверно, и пиджак сама ему пошила. Вот бы с ней поговорить, посоветоваться.
- Нет, не сама она шила, - отвечает продавщица. - Она упоминала, что пиджак они в ателье делали на заказ.
- В нашем местном?
- Ну да. У нас тут ателье неплохое, на Слободской, бывшей Куйбышева.
- Это интересно, - замечаю. - Надо бы туда зайти. Может, и племянницу туда направлю.
- Направьте, направьте, - поддакивает продавщица. - Там хорошо делают, и намного дешевле, чем в Самаре.
Поблагодарил я её, и топаю дальше. Вот сколько всего узнал, осталось по полочкам рассортировать. А если сам рассортировать не сумею, то в любом случае, думаю, полковнику подарок хороший. Он-то разберется, что к чему. При таком ворохе данных профессионалы в два счета определят, с какого пиджака была та пуговица оторвана, что в подполе нашлась.
В общем, возвращаюсь я домой, и как раз вовремя. Не успел покушать себе приготовить, звонок в дверь. Поскольку я Максимку жду, я пистолет заранее из мусорного ведра убрал, опять у себя за поясом держу, а патроны по карманам распихал.
- Кто там? - спрашиваю.
- Шипов это.
Я дверь отпираю, впускаю Шипова.
- Что такое? - интересуюсь.
- Нужен ты директору. Просил приехать как можно скорее.
- Извини, прямо сейчас никак не могу. Вот-вот Максимка должен приехать, а у него ключей нет.
- Кто это, Максимка?
- Настасьин сын, - объясняю. - Пасынок Васильича. Из дальней части летит.
- Да мы ненадолго, - говорит Шипов. - В крайнем случае, он пять минут под дверью подождет.
- Ладно, - говорю, - давай сгоняем, раз такая срочность. Только мне бы действительно побыстрее... Да, ведь у меня для тебя послание есть!
- Что за послание?
- Вот, - достаю я бумажку из внутреннего кармана и вручаю ему. Он как прочел, у него глаза на лоб полезли.
- Что там этот кретин думает? - говорит. - С чего вообразил, будто Задавако им заниматься будет?
- Не знаю, с чего, - говорю, - и не знаю, что за задавака такой. А он мне эту бумажку сунуть успел, когда нам очную ставку устраивали, он ли был среди тех, кто в то утро Васильичу угрожал. И избавьте меня, ради Бога, от этой роли посыльного. У меня и в прошлый раз поджилки тряслись, и в этот тоже, что милиция заметит, обыщет и записку отнимет, какими глазами я на них глядеть буду? И не передать послания страшно, потому что... Ну, сам понимаешь, почему.
- Понимаю, - усмехается Шипов. - Ладно, попробую позвонить Задавако. За спрос денег не берут, пошлет так пошлет, а если согласится дело вести значит, очень кто-то благополучием нашего Антона озабочен и сумел ему передать... Кто-то, кто про мое существование не знает, так? - добавляет после паузы. - Выходит, Антон молодец, молчит как рыба об лед... Ладно, поехали, дед. Скорей сгоняешь - скорей развяжешься. И будешь своего Максимку ждать.
Оделся я, спускаюсь по лестницам следом за ним, размышляю о том, какая странность со словами бывает. Вот полковник меня "дедом" называет, и этот сейчас "дедом" назвал. Вроде, одно и то же слово, а как по-разному звучит как будто на разных языках говорят эти двое.
Но главное, что меня занимает - с чего я так срочно Букину понадобился?"
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Андрей и тетя Таня только-только уселись пить чай, когда Андрей вернулся, завершив утренний круг своих хождений и готовясь двигаться дальше, как зазвонил телефон.
- Это тебя, Андрюша, - позвала тетя Таня, взявшая трубку.
- Привет, Андрей! - раздался голос Федора. - Готов двигаться к адвокату?
- Вполне готов. Ты окончательно решил меня сопровождать?
- "Аск!", как говорили когда-то, - рассмеялся Федор. - Не волнуйся, я не в благотворительных целях хочу с тобой прокатиться, у меня имеется свой интерес.
- Тем лучше, - сказал Андрей. - Где мы встретимся?
- Мы заедем за тобой. Через полчаса выходи к автобусной остановке, мы там остановимся, чтобы по дворам не кружить.
- Заметано, - ответил Андрей. - Буду как штык.
... - Дела? - спросила тетя Таня.
- Да, - ответил Андрей. - Никуда не денешься. Но минут пятнадцать имеются, чтобы чай спокойно допить.
Через полчаса он подошел к автобусной остановке, и почти в ту же секунду рядом с ней затормозила служебная "Волга", которую выделили Федору.