Кубок Аллэна разыгрывался уже с 1908-го года, поэтому за ним стоит богатая история. В хоккее он занимает далеко не последнее место. Да и к тому же, мне было абсолютно нечем заняться. Разве что сидеть и бухать в баре "Каубойз", но это со временем надоедает. Ну о чём можно разговаривать с одними и теми же людьми каждый божий вечер? Поэтому я перезвонил Стиву и сказал: "Я согласен".
Я встретился с вождём Дионом Хорсмэном в Калгари, и он оказался отличным парнем. Ему было 32 года, и он был самым молодым вождём в Канаде. Он выделялся на фоне других. Он был амбициозен, весел и мечтателен. Он хотел создать лучшую любительскую команду в мире.
Почему? Потому что он считал, что это вдохновит его молодых соплеменников, и вместо того, чтобы впутываться в различные неприятности, они будут заниматься хоккеем, да и вообще у людей в Хорс Лэйке будет повод для гордости. В общем, мы с этим вождём потом п*здец как накирялись.
Я спросил его: "Так, ну а как это всё будет выглядеть детально? Как мы будем работать?". Он ответил: "Очень просто. Я буду оплачивать тебе перелёт каждые выходные, ну или когда тебе будет удобно. Если хочешь, то твои мама с папой тоже могут приехать на матчи. Покупай себе новую экипировку и вообще всё что захочешь. Я плачу".
У меня там играл двоюродный брат Тодд Холт, который был на пять лет меня младше. Я его просто обожал. Холти был талантище. У него была уйма таланта. Прирождённый снайпер. Если он открыт, отдавай на него шайбу - это 100% гол. Несмотря на то, что ростом он был 170см, а весом 72кг, "Сан-Хосе" выбрал его на драфте НХЛ.
С 1989-го по 1994-й он играл за "Свифт Каррент Бронкоуз", так что Грехэм Джеймс был его наставником на протяжении шести лет. Тодди начал пить и, в итоге, в разобранном состоянии перебрался в "Хорс Лэйк". Но сколько бы он ни выпил, перед воротами соперника он всё равно всегда творил чудеса.
Резервация Хорс Лэйк расположена недалеко от города Биверлодж (пр. Альберта) - это где-то в шести часах к северо-западу от Эдмонтона. По сравнению с этим любая дыра выглядит мегаполисом. Как только въезжаешь в Биверлодж, там тут же начинается просёлочная дорога без освещения, а через семь километров перед вами вырастает одна из самых красивейших арен, на которых мне только доводилось играть за пределами НХЛ.
Я бы сравнил её с церквью. Она была абсолютно новой, а на её постройку ушло $9 000 000. У этой резервации с деньгами всё в порядке, потому что они за весьма неплохую сумму сдавали в аренду землю одной нефтяной компании.
Большинство игроков в команде были либо индейцами, либо с индейскими корнями. Был там такой Брент Доджинхорс ростом 182см, весом 88кг - привилегированный индеец из резервации Цу Тина, которая располагается недалеко от Калгари. Он два года играл на левом фланге нападения за "Калгари Хитмэн", принял участие в 18 боях и выиграл большую часть из них.
Также там играл Джино Оджик (191см, 98кг). Он сам алгонкин и один из лучших бойцов-тяжеловесов в НХЛ своего времени. Есть просто жёсткие парни, вроде Ронни
Стёрна и Пола Круза, а есть те, которые даже несопоставимы с ними по жёсткости. Дэйв Браун, Марти МакСорли, Сэнди МакКарти, Боб Проберт и Оджик были из тех парней, которые могли убить человека одним ударом. Они кулаками раскалывали хоккейные шлемы пополам - я это собственными глазами видел.
Помню, однажды в Калгари, когда я ещё играл за "Флэймс", мы встречались с "Филадельфией", и я увидел, как Дэйв Браун зарядил Стю Гримсону по физиономии. У Стю потом винт полтора месяца торчал из глаза, чтобы у него скуловая кость не развалилась. Джино бился за "Ванкувер", "Филадельфию", "Айлендерс" и "Монреаль". В НХЛ он дрался со всеми, накопив в сумме за карьеру 184 боя.
Я кучу раз видел, как он дерётся, когда мы встречались с "Ванкувером". Осенью 1996-го года он не на шутку сцепился с Джеми Хаскрофтом, который был примерно его габаритов. Они сбросили краги и стали метелить друг друга, как динозавры. Пару месяцев спустя он боксировал с Тоддом Симпсоном, и их полез разнимать Кэрри Фрэйзер - арбитр. Так Джино ему чуть башку не снёс. После завершения карьеры Джино занимается с детьми, рассказывая им о вреде алкоголя и наркотиков.
На той же неделе, когда я согласился играть за "Хорс Лэйк", за мной, Стивом Пэрсонсом и Брентом Доджинхорсом прилетел чартер, и мы отправились в Большую Степь. Там нас встретил вождь и отвёз в спортивный магазин. У него там был свой счёт, и он сказал нам: "Берите всё, что хотите".
Мы вели себя, как дети: "Так, мне, пожалуйста, десять вот этих клюшек и десять вон тех, а также...". Втроём мы просадили 10 кусков на клюшки и прочую амуницию. Я его ещё спросил: "Ты уверен, что готов пойти на такие траты?". На что вождь мне ответил: "Да-да, берите что хотите". Я сделал себе на заказ клюшки марки Easton, и мне доставили их прямо в Хорс Лэйк. Я был в экстазе.
И вот мы впервые приехали на арену. Заходим, идём к раздевалке, открываем дверь, а там 20 распахнутых баулов и хоккейная экипировка разбросана по всему полу. Я сначала подумал, что их ограбили или ещё что. Потому после хоккея все собирают свои вещи в баул, едут домой и развешивают их там сушиться. Я повернулся к вождю и спросил: "Чё за х**ня?".
Оказалось, что эту экипировку вождь отдал в общественное использование. Дети индейцев приходили, хватали левый конёк, затем правый, потом краги... Иногда они подходили по размеру, а иногда нет - да и плевать им было на размер или фирму изготовителя. Они брали первую попавшуюся клюшку, которую нашли в общей куче, и выходили на лёд.
Ребята там были невероятно талантливы. Мы смотрели, как они бросали по перекладинам, прицельно попадали в штанги, выдавали блестящие передачи, подправляли шайбы в воздухе... Некоторые на моих глазах поднимали шайбу вверх на крюке и проезжали так через всю площадку, будто у них в руках сачок для лакросса. Они играли на абсолютно феноменальных скоростях.
Этим ребятишкам было 9-10 лет, но они были абсолютно самостоятельными - сами добирались до катка, переодевались и играли. Весьма самодостаточная молодёжь, что тут скажешь... Они проводили с нами кучу времени, так что мы постоянно отдавали им клюшки и вообще всё лишнее, что у нас только было, а также учили их, как правильно обматывать клюшку или затягивать шнурки на коньках. Должен признаться, я от всего этого получал дикий кайф. Мне нравилось возиться с детьми.
Я был уже готов выйти на лёд в своём первом матче за "Сандер" в Большой Степи против "Атлетикс", но тут выяснилось, что играть мне нельзя. Об этом говорили по TSN, CBC, CTV (крупнейшие телеканалы Канады, прим. АО) и все газеты - Федерация Хоккея Альберты постановила, что я не прохожу по регламенту. На арене собралось четыре тысячи болельщиков, а им в итоге пришлось смотреть рядовой матч пивной лиги.
Звонит мне какой-то у*бок из руководства НХЛ и говорит: "У тебя ещё контракт на год". Он имел ввиду на сезон 2003-04. Я ему отвечаю: "Да, у меня действительно был контракт, но "Чикаго" больше не платит мне зарплату, потому что я выполнил условия прекращения своей дисквалификации".
Вождь нанял адвоката, и мы стали судиться. Мы настаивали на том, что мой контракт с "Чикаго" обесценился, и Боб Палфорд, старший вице-президент "Блэкхоукс", был на нашей стороне. В случае, если бы суд признал мой контракт действующим, то формально я мог бы снова играть за "Чикаго", если бы проходил при этом курс лечения. Или же клубу пришлось бы выписать мне 4,5 миллиона долларов за неустойку. Палфорд, наверное, был близок к инфаркту.
Вся эта история попала в прессу лишь из-за того, что в НХЛ наступил локаут, и спортивным журналистам надо было писать хоть что-нибудь о хоккее. Судя по всему, чтобы я ни делал и где бы я ни был, всё, что было хоть как-то связано со мной, вызывало резонанс.