* * * * *
Куст. Большой красивый куст. Рин не сводила с него взгляда вот уже с полчаса. Накручивая на палец прядь рыжих волос, она молча, почти не шевелясь, сидела на траве под кустарником. Вот, наконец-то, кучка листьев дрогнула, потекла, обвивая крупный красно-черный цветок. Что-то в этих листьях было такого особенного… какая-то форма скрывалась в этом бесформенном пучке. Что-то такое … неуловимое! Порыв ветра качнул ветку, листики золотым дождем посыпались вниз, открывая точеную головку на тонкой гибкой шейке. Зверек пискнул, встрепенулся, раскрылись тоненькие перепончатые крылышки, и махонький, едва ли с ладонь длиной дракончик взлетел в воздух. Пометавшись с минуту, зверек врылся в листья, быстро-быстро обрывая их с ветки, пока полностью не скрылся в кучке листьев, слившись с кроной куста.
Рин хмыкнула. Дракончик. Надо же. Махонький, пернатый, но, несомненно, дракончик. Теперь, зная, что и как надо искать, она без особых хлопот нашла еще с десяток таких кучек. Интересно, если малыши так общипывают кусты, то с какой же скоростью должны расти листья?
Постепенно мутное отупение проходило. Разум примирился с чужим миром. Навалилась усталость. Тяжелая, давящая, гнетущая. В один миг она потеряла все, что имела. Дом, друзей, семью. Все. Но в то же время она получила… что? Шанс? Возможность? Рин ловко поймала кучку листьев. Дракончик отчаянно запищал, но девушка держала крепко. Листья золотым конфетти осыпались на камень, дракончик яростно вырывался, тоненько попискивая. Рин не шевелилась, и вот звереныш прекратил свои отчаянные попытки освободиться. Он чувствовал тепло тела и чужое присутствие, незнакомый запах его нервировал, но в то же время он чувствовал… безопасность. И вскоре он успокоился, свернулся на ладони калачиком, накрывшись тоненькими крыльями. Девушка осторожно, едва касаясь пальцем перьев, погладила спинку. Дракончик дернулся, вскочил, озираясь и попискивая. Рин погладила крыло. Зверек пискнул, дернулся, но не укусил. Маленькая пасть только наделась на палец, но челюсти не сжались. Рин открыла ладонь, давая малышу свободу, и зверек тут же пулей взвился в воздух, яростно чирикая и попискивая. Из кучек листьев по всему кусту поднялись махонькие головки, с интересом наблюдая за своим собратом. Маленький скандалист верещал во всю мощь своих махоньких легких, крутясь в воздухе, его собраться перепискивались и чирикали, парочка даже взлетела, присоединяясь к первому драконышу, зверьки крутились в воздухе, иногда зависая на одном месте, и присматривались к неподвижно сидящей на камне девушке.
Где-то там, в гуще кустов раздался тонкий пронзительный визг, тут же подхваченный другими зверьками. Дракончики всполошились, заметались, а откуда-то сверху, из-под крон, стремительно пикировала темная тень. Птица? Малыши шмыгнули в кусты, растворяясь в шапке золотых листьев, в воздухе остались три дракончика и тот самый скандалист. Среди зверьков началась тихая паника, дракончики заметались, один юркнул в щель между нагромождениями корней, второй – в темный мох, а два оставшихся дернули… к Рин. Они уже почти долетели, когда темная тень обрела форму – нечто, похожее на помесь птицы и нетопыря, растопырив лапы, без единого звука падало вниз. Рин не знала, почему она это сделала. В какой-то момент ей стало жалко золотых зверьков, и она влепила хищнику затрещину. "Прица" оказалась существом хрупким, и даже такой несильный удар был для него серьезным. Хищник улетел, заваливаясь на одно крыло.
Дракончики некоторое время молчали, попрятавшись кто куда сумел, а потом… зачирикали, запищали, загалдели. Вокруг Рин собралось почти все население окрестного кустарника, самые наглые уселись на плечах и голове, остальные кружили в воздухе. Неужели они настолько доверчивые? Оказалось – не настолько. Сидеть-то они сидели, но в руку не давались. Непуганое зверье… явно не знавшее, что такое человек. С одной стороны – хорошо. С другой… здесь, видимо, нет… людей.
Река обнаружилась быстро. Семь минут ходу от края леса и вот она – глубокая и широкая река, лениво несущая свои воды к океану. Вдоль берега активно рос местный вариант камыша, полностью перекрывая доступ к воде стеной высоких упругих стеблей. Кое-где в зарослях виднелись просеки, протоптанные местной живностью к воде: река пользовалась популярностью, и шанс нарваться на жаждущую воды зверушку был весьма велик.
Звездная пара к этому времени припекала безбожно, хотя до середины дня еще явно далеко, и под ярким солнцем становилось неуютно. Желудок, привыкший получать утром завтрак, требовал еды, босые ноги ныли и щипались в мелких царапинах, в голову ощутимо напекало. Ситуация прелестная.
Раздвинув растительность, Рин выбралась на широкий камень, уходящий в воду. Камыш давал достаточно тени, чтобы уберечься от палящих лучей, возле берега плавали крупные мясистые листья с бортами, формой напоминающие палитру в ее классическом овальном исполнении. Кое-где меж листьями торчали стрелки с большими красными цветами и черными шишечками аппетитных плодов.
Ядовитые.
Уверенность просто железная!
Непробиваемая.
Так же она могла подумать, увидев бледную поганку. А вот довольно гнусного вида осклизлые желтые шары, плавающие в воде на блеклых усиках вызвали обильное слюновыделение и голодный "брррр" желудка. При здравом размышлении, именно желтая пакость выглядела самой неаппетитной. Но, опять, же… все та, же глупая убежденность. Рин, плюнув на визги логика в душе, вытянула ногу, пальцами подцепила бледный спирохетичный усик, подтаскивая шар к себе. Достала. Усик оказался необычайно крепким, даже не растягивался, а вот шар отвалился с довольно неприятным плямкающим звуком. Отпустив усик, Рин отодрала один из палитрообразных листов, положила на него желтый склизкий шар. На ощупь он оказался еще мерзее, чем на вид. Туда же, на "поднос", отправилась и гроздь синих шариков, ободранная с какого-то подводного растения и… большой жук. Очень большой. Если бы не все та же уверенность в его съедобности… Ловить черного жучару с ее голову размером… бррр! А какие у него жвала… мамочка! Рин, придавив ногой жука за панцирь, аккуратно оторвала ему башку. Еще укусит… А потом не будешь знать от чего и как лечиться. Отодрав еще два очень прочных и жестких листа местных кувшинок, Рин подхватила добычу, ногой скинув отодранную голову в реку, и выползла из-за камышей.
Из травы на нее смотрели два внимательных желтых глаза. Круглые, с вертикальным значком. Холодные. Оценивающие. Глаза хищника. На зеленой мохнатой морде. Пасть, щедро утыканная зубами, разрезала эту самую морду от одного круглого салатного уха до другого. Зверь зарычал. Низко. Угрожающе.
У Рин екнуло сердце. Видимо, ее путешествие в новом мире закончится быстро и печально. Ярость поднялась из глубины души, подстегивая отчаянием и чужой злостью, наливаясь черной волной бешенства. Да как… это… зеленое… мохнатое… посмело… низкое глухое рычание родилось где-то под диафрагмой и, питаемое яростью и отчаянием, вырвалось наружу. Рин, это милое пушистое рыженькое создание, низко, агрессивно, угрожающе зарычала, поддалась вперед, нависая над припавшим к земле хищником. Серые глаза впились тяжелым злым взглядом в желтые, зверь засомневался, его глаза еще больше округлились, взгляд забегал. Животное растерялось вконец. Что за странное существо? А девушка замахнулась на кошкообразное и заорала: