Не думаю, что друзья вменили предательство кому-то из нас из-за измены, ведь в нашем обществе свободные отношения в семьях — не редкость. Но одно дело — между мужем и женой, а другое во всеуслышание.
— Прости, — брякнула шаблонно Таю и обогнула, намереваясь к мужу подняться, но уже спускался, торопливо перебирая ногами ступени.
Встретились возле лестницы.
— Не помешал? — зло блестели его холодные глаза, на губах играла кривая ухмылка.
— Нет, — как можно ровнее отозвалась. — Стэфан, тебе не хватит? — тихо, чтобы остальные не слышали. — Ещё нет полудня, а ты уже напился.
— А у меня праздник. Я женился, — подвыл Радмински, показушно разведя руками.
— Я тебе не узнаю, — мрачно буркнула. — Что за приступ ревности?
— Ревность?! — фыркнул Стэфан и тотчас: — А мне стоит ревность? — заловил в объятия и хитро улыбался.
— Тебе нужно держать себя в руках! — подметила резонно, уходя от щекотливой темы.
— Мне больше нравится тебя держать в руках, — пошленько хмыкнул Стэфан. И на деле доказывая, что имел в виду, невинные объятия обратил в вульгарные лапанья.
— Угомонись, — взбрыкнула дикой выходке, и вырвалась из плена рук мужа. — Прошу, давай разборки оставим на потом. На трезвую голову. Наедине! — грозно махнула пальцем. — И когда будет время, — демонстративно вернулась к молодчаге-Таю, безлико взирающего на нашу перебранку с Радмински.
Признаться, очень боялась, что Стэф продолжит пьяные выходки и провокации — он это любил, когда бывал в отрыве. Но муж состроил досадливую моську, цыкнул нетрезвым мыслям, блуждая рассеянные взглядом по полу, а потом глупо улыбнулся:
— Значит, гуляем.
Зловеще прозвучало. Почти приговором.
Проглатывая злость и проклиная своё обещание ехать на остров, хотела напомнить о важных делах, но в кармане шортиков запиликал телефон.
На экране высвечивалось «папа».
— Прости, — брякнула амфибии, — минутку, — жестом попросила обождать и, принимая вызов, зашагала вдоль бортика на другую сторону яхты, прочь от основного шума.
— Да, — в трубку.
— Милая, как у тебя дела?
— Отлично.
— Как Стэфан?
— Отлично.
— Новый знакомый?
— Тоже, — шаблонно отзывалась на каждый вопрос.
— Планы не изменились?
— Конечно нет, пап, мы хотим посмотреть остров.
— Окей, через пару часов вылетаю. А вы со сколько будете?
Подзависла в раздумьях на несколько секунд:
— Боюсь с транспортом у нас накладка, — нехотя призналась, отворачиваясь к океану. — Брайн уже навеселе.
Теперь отец замолчал.
— Может, я вас прихвачу? — задумчиво предложил вариант. — Только всего два места.
— Нам вполне хватит.
— А Стэфан? — состорожничал отец.
— Он… занят немного, — решила не жаловаться на загулявшего мужа.
— Хорошо, тогда жди звонка…
Убирая мобильный, запоздало поняла, что яхта сбавила обороты, причём настолько, что секундами погодя, остановилась.
Толпа билась в экстазе.
Гости шумели, вопили, о чём-то спорили, и я поспешила на тот этаж, куда все успели собраться.
Нашла всех у мостика, с которого часто прыгали в воду.
Да ну на?! Пьяные, обдолбанные…
Они что, решили купаться?
Это своего рода экстрим… Плавать в бассейне или оказаться в открытом океане, где не видно ни одного ориентира: ни берега, ни дна — ещё тот адреналин. Вероятность приманить акул или других опасных существ океана обостряло чувство.
Я бы могла броситься к ним, требуя прекратить дурную игру, но, во-первых, это не впервой. Во-вторых, глупо переубеждать пьяных. В-третьих, меня и не послушают.
Но лучше быть рядом, на тот случай, если что-нибудь случится.
Уже на подходе к толкущимся знакомым, услышала:
— Тебе слабо? — Радмински бросил с вызовом в сторону Тая. — У нас такая забава. Сэлфи на память, или трусишь? — ехидно ржал муж, подначивая амфибию и на ходу стягивая с себя футболку.
— Нет, не трушу. Но в воду не хочу. Нет желания, — благоразумно отозвался Тайфун.
Радмински швырнул с пафосом футболку на палубу и, судя по ухмылке на лице, собирался ляпнуть нечто более гадкое и колючее, но я успела вклиниться между мужчинами:
— Стэф, — одёргивающе протянула. — Я отлучилась всего на минуту, а ты… опять…
— Мы всего лишь хотим понырять, — подвыл Стэфан. — Ничего страшного. Там не акулы, а дельфины! — ткнул на воду. И теперь стало понятно, почему толпа, перевешиваясь за борт, что-то восторженно орала.