Как я выяснил позднее, в таких комнатах не работает даже мой (теперь уже мой) совершенный навигатор. Точнее, работает, но не может связаться с браслетом, и не может вести запись. Приборы попроще же вообще перегорают.
Эта комната — защищенное от прослушки помещение, «допросная», сигналы из которой наружу не вырвутся, а вся электроника внутри подавляется. А красная лампа — знак того, что система подавления работает. То есть, меня приняли за информатора, доставившего «с улицы» важное сообщение от какого-то засекреченного агента. Прикольно!
…Было бы, не будь это опасно. Если сеньоры во мне разочаруются, они меня быстро вышвырнут, не дав сказать слова, и это будет весьма хорошим окончанием моей эпопеи, учитывая «Кайман», точку на забрале и юридическую неприкосновенность ангелов.
С навигатором я лопухнулся. Знал же, куда шел, и что эта вещь в продаже не валяется. И что она перепрошита, а это вдвойне опасно — спецслужбам только дай прицепиться. Но когда выходил из дома, надел его машинально, по привычке, не задумываясь о последствиях.
Встреча с охраной инфанты мне глаза открыла, что это — игрушка серьезная и абы кто такую не носит, и что к ней обязательно прицепятся, но по здравому размышлению, решил не отвозить его назад. И сейчас навигатор по моему мнению превратился в средство, которое заставит девочек меня выслушать.
Вот вы бы, например, стали на их месте слушать парня с улицы, несущего детский лепет насчет обучения у них? Я бы не стал. А слушать парня с улицы с боевой системой на голове?
Да, ко мне отнесутся насторожено, начнут проверять. Но навигатор чист, максимум, что они смогут — выйдут на Бэль и ее семью, а те уж как-нибудь выкрутятся. Меня же выслушают, и если повезет, обдумают предложение. Конечно, опасная авантюра, но что делать, главное — результат. Я больше не хочу быть ничего не могущим неудачником, всё или ничего.
— Я не информатор. И не посыльный. — Я, извиняясь, пожал плечами. — Я пришел сюда по личному вопросу.
— Какому же? — глаза сеньоры майора прищурились, я ее заинтересовал.
— Я хочу стать королевским телохранителем.
Молчание.
— Повтори? — сеньора нахмурилась.
— Я хочу стать королевским телохранителем, — повторил я. — Таким же, как вы.
Они недоуменно переглянулись, видимо, решая, шучу я или издеваюсь.
— Парень, ты в своем уме? — наконец, воскликнула майор.
— А что тут такого? — гордо вскинулся я.
— Начать с того, что ты мальчик.
— Я не мальчик. Я юноша.
Смешок.
— Главное — не девочка.
— А где в вашем уставе записано, что вы можете брать только девочек? Что мальчиков запрещено?
Вновь молчание.
В последнем заявлении я рисковал — такой пункт запросто мог существовать. Но судя по тому, что сказал Хуан Карлос, что они пытались когда-то брать мальчиков на обучение, вероятность этого невелика. А Хуану Карлосу я доверяю — не знаю, откуда у него вся его информация, но то, что он говорит, всегда верно или близко к истине.
Я угадал, так и есть. У сеньор не нашлось аргументов возразить.
— Парень, — майор усмехнулась не сулящим мне ничего хорошего тоном. — Вставай и двигай отсюда. Я делаю вид, что тебя не видела, ты делаешь вид, что сюда не приходил.
Грубо, очень грубо, сеньора! Последний, крайний аргумент, за неимением более весомых. Я отрицательно покачал головой.
— Нет? — в ее тоне вновь скользнуло изумление. И раздражение. — Тебе помочь?
Вторая хранительница опустила оружие и довольно оскалилась, воспринимая происходящее как забавную игру. И я понял, меня не воспринимают всерьез. Их даже не заинтересовал мой навигатор.
Все, сейчас вышвырнут. Посмеются, поглумятся и забудут о моем существовании. А там, за спиной, осточертевшая школа с осточертевшими Бенито Кампосом, Эммой Долорес и кучей иных осточертевших персонажей. И Бэль, девочка аристократка, потерянная навсегда. Я не смогу смотреть ей в глаза, даже если она меня найдет. Она ничего обо мне не знает, да, но для таких людей поиск — лишь вопрос времени, захочет — найдет обязательно.
…Вот только зачем ей какая-то тряпка?
— Знаете, сеньора, мне кажется, кадровый вопрос такой организации, как корпус телохранителей — не то, что входит в компетенцию дежурного офицера, — огорошил я их и почувствовал, как глаза мои зло сверкнули. Всё, ва-банк, отступать некуда. Наверняка такие вещи, как наша беседа, записываются, и если сеньора майор меня вышвырнет после этих слов… У нее могут возникнуть проблемы.