Теодозий Иванович вздохнул.
— Последствия насилия бывают самыми разрушительными и иногда оставляют след на всю жизнь.
— Сейчас эта девочка одержима одной мечтой: найти своих обидчиков и наказать их по всей строгости. Меня даже пугает ее агрессивность.
— Нормальная реакция. Сначала шок, потом мечта о мести.
— Но согласитесь: если юная девочка ни о чем другом не может думать, это уже приобретает маниакальный характер. Она разрушает свою психику.
— Значит, с ней должен поработать хороший психолог.
— Уже работает. Но девочка оказалась крепким орешком. Замкнулась, и к ней не пробиться.
— Будем надеяться, что это носит временный характер. Как говорится, время — лучший лекарь.
Турецкий вышел на улицу и после неонового освещения в морге порадовался яркому солнечному свету. Конец августа был по-летнему теплым, хотя признаки осени уже ощущались во всем — и в тронутых золотом листве, и в прохладных ночах.
Он перекинул через руку джинсовку и подумал, что пока его розыскные действия не сильно продвинулись. Наоборот, усложнились. Потому что появились новые жертвы насильников в милицейской форме. Надо бы съездить к Щеткину и поделиться своими соображениями, что он и сделал незамедлительно.
Щеткин слушал внимательно, откинувшись на спинку стула и дымя сигаретой, как паровоз. Закончив свое сообщение, Турецкий укоризненно бросил:
— Ты же вроде бросал, Петя. А теперь опять куришь.
— Нервы успокаивает. При нашей работе либо пить, либо курить. Выбрал то, что наименее опасно.
— Это как сказать. Если принимать водочки граммов по пятьдесят в день, говорят, очень даже хорошая поддержка организму.
— Ну и как это лечение действует на тебя? — впервые за последние полчаса улыбнулся Щеткин.
— Да что ты! Я боюсь экспериментировать. Уже возраст не тот. Вдруг втянусь? Моя драгоценная жена и так считает меня невоздержанным в некоторых пагубных привычках.
— Это для нее они — пагубные привычки. Что русскому здорово, то немцу смерть. А нас они поддерживают. Если пользоваться ими с умом. Ну да ладно, каждый, как говорится, остается при своем мнении. Вернемся к делу. Так что ты хочешь предложить?
— Думаю облегчить тебе жизнь и взяться за расследование этих убийств. Тем более что они, как говорит моя дочь Ниночка, как раз в тему.
— Ну да, ты же занимаешься делом изнасилованной девчушки, как бишь ее?
— Лена, — напомнил Турецкий.
— Как ты понимаешь, я с удовольствием приму твою помощь по этим делам. Своих было под завязку. Естественно, можешь рассчитывать на меня. В смысле экспертиз и людей.
— Людей у меня пока достаточно. Связи с экспертами сохранились. Но если понадобится, обращусь за помощью.
— И что собираешься делать сейчас?
— Нужно выяснить, не числятся ли в розыске эти девушки. У меня есть их фотографии и рентгенограммы. Даже если они гражданки ближнего зарубежья, а у меня возникло такое подозрение, может, их родители уже хватились своих дочерей. Есть еще некоторые соображения, но не стану тебя загружать.
— Подойди к Корчинскому, у него база данных всех заявлений о пропавших лицах.
— Я как раз собирался.
Когда Турецкий заглянул к Корчинскому, тот расплылся в дружелюбной улыбке.
— Давненько мы не виделись, Александр Борисович. Рад вас видеть в полном здравии.
— Да и я рад, — Турецкий пожал протянутую руку.
— Думаю, у вас ко мне дело? — сразу догадался Корчинский, потому что, хоть между ними и сложились теплые отношения, их редкие встречи всегда происходили по поводу.
Турецкий коротко изложил причину визита. Корчинский взглянул на снимки, которые передал ему Турецкий.
— Ладно, сейчас займусь поисками.
— А я, пожалуй, пока схожу к трасологам.
К трасологу Волошину Денису Сергеевичу Турецкому тоже не раз доводилось обращаться. Но он, в отличие от Корчинского, поздоровался довольно сдержанно. Волошин и раньше производил впечатление человека крайне замкнутого. Нельзя сказать, что Турецкий придавал значение внешнему виду человека, но неряшливость в одежде всегда вызывала в нем недоверие. Казалось, человек, который не следит за собой, не может профессионально относиться к своей работе. Особенно к такой, которая требует скрупулезности и особенной ответственности. Правда, невзирая на убеждения Турецкого, работа Волошина опровергала его теорию. Денис Сергеевич относился как раз к типу очень ответственных и даже педантичных людей. Невысокий, коренастый, он редко поднимал взгляд на собеседника, и казалось, что в разговор вступает не по своей воле. Была бы такая возможность, он молча отдавал бы экспертное заключение, не вступая в разговоры.