Никто из них даже не обернулся на виконта. Никто, вероятно, даже не усомнился в том, что он отправится собирать остатки своего полка, а не, например, пустится галопом к той самой роще. Это раздражало невероятно!
А ведь хотелось! Хотелось рвануть под эту сомнительную защиту редких деревьев! Там отдохнуть, собраться с силами и решить — что делать дальше.
Но слова Фрейланга, будто магические формулы, уже обрели власть над молодым аристократом.
"Вы ведь не ранены, виконт?"
"Где ваш полк?"
"Вы бежали?"
"Ополченцы сами не соберутся".
— Проклятье! — рявкнул да Вэнни, когда маркиз со спутниками отъехал достаточно далеко, чтобы его не слышать. — Проклятье!
Ему было очень стыдно. Никогда в жизни до этого момента ему не было так стыдно. Даже когда мать, застала его на конюшне с какой-то горничной — это была просто неловкость. Сейчас же стыд душил его, мешал дышать, а руки заставлял совершать бессмысленные движения: теребить упряжь, чесать ухо, отряхивать с камзола грязь. Проклятый Фрейланг несколькими фразами заставил его посмотреть на себя чужими глазами. И увиденное очень не понравилось виконту.
Грязный, бледный, с бегающими глазами. Волосы разметались по лицу, прилипли к потному лбу. На штанах длинный порез. С какой стороны ни посмотри — никак не разглядеть воина и дворянина. Испуганного мальчишку, труса — да.
"Я им докажу!" — зло подумал Джулиано, имея ввиду Фрейланга. И чувствуя, как эта злость понемногу вытесняет стыд. — "Я им покажу, чего стоят да Вэнни!"
И дернув поводья, тронул каурую. Собирать свой Четвертый торугский.
Подвиг
Как ни странно, а собирать разбежавшихся мушкетеров оказалось проще, чем виконту думалось. Сперва он направил лошадь дружинника Фрейланга к тому свихнувшемуся сержанту, читавшему молитву. Он нашелся на том же месте и в той же позе, разве что уже не кричал "да будет так!", а вполне пристойно бормотал что-то под нос.
— Сержант!
Да Вэнни тронул его металлическим носком сапога в плечо. Мужчина никак не отреагировал и капитану пришлось пнуть его уже сильнее.
— Сержант, драть тебя!
Тот дернулся и взглянул на нарушителя покоя. Выражения в его глазах не было никакого — только небо, куда уже, вероятно, отправилась его душа.
"И что я ему скажу? Вставай, сержант, нам нужно собрать разбежавшийся полк? Да он меня не услышит!"
Но слова полились сами, стоило виконту только рот открыть. Откуда они брались — непонятно, но слушал их спятивший сержант внимательно.
— Единый выбрал тебя, сержант! Покажи Ему силу своей веры и воссядешь одесную Его!
Чудо Господне, не иначе, но солдат кивнул. Видел он перед собой изгвазданного в грязи и крови капитана или ангела — неважно. Главное, что он слышал и понимал.
— Вставай, сержант! Найди солдат и построй их! Вместе мы дадим бой силам Преисподних!
Дождавшись кивка, который сержант совершил с совершенно идиотским выражением лица, виконт отправился искать других солдат.
И нашел.
Те самые мародеры, при приближении своего командира, частью бросились бежать, частью — потянулись к тесакам и топорам. Понятное дело — от приближающегося командира добра ждать не стоило. Да Вэнни не говоря ни слова остановил каурую и многозначительно вынул из кобуры пистолю. Не риттерскую — поменьше, но тоже весьма опасную штуку.
Некоторое время солдаты со светло-зелеными шарфами на кирасах и молодой капитан на лошади, мерились взглядами и молчали. Первыми не выдержали ополченцы.
— Чиво надо, вашмилость? Ехали б вы...
Говорил крупный детина с лицом разбойника и плута. Смотрел он сосредоточенно и с опаской, явно понимая, что первый выстрел командира будет в него. Понимал он и то, что виконт это видит.
— Я ведь тоже струсил, бойцы... — вместо ответа на вопрос ополченца произнес да Вэнни. Таким тоном, словно не с солдатами своими разговаривал, а с сами собой. В принципе — так и было.
— Ангелы эти... У нас ведь ни шанса не было... Когда в себя пришел — наладился смыться, да и пересидеть в кустах.
— Так а чего тогда, вашмилость, так и не сделали? — с глумливой ноткой, но с изумлением от внезапной исповеди командира, спросил предводитель мародеров.
Джулиано помолчал некоторое время и с беспомощной улыбкой, перед которой оружие не имеет силы, пожал плечами.
— А демоны знают, бойцы. Стыдно, наверное, стало. Подумал — вот выживу, вернусь домой, а там в меня каждый пальцем тыкать будет и говорить в спину — трус! И ведь правы будут, мерзавцы! Потому как трус я и есть.
— Зато живой! — озвучил известную солдатскую мудрость другой мушкетер, невысокий мужик с широкими плечами и короткими ногами.