– Хорошо. Какое твое стоп-слово? – произнес он вполголоса, наклонившись ближе.
– Лето, – Калли сглотнула. Она скучала по лошадке. Маленькая коричневая кобыла была ее постоянным спутником после смерти матери. Без сомнения, кобыла уже мертва. У нее никогда не было возможности попрощаться со своим четвероногим другом.
Она рвано выдохнула.
– Отлично, – похвалил он, привязав ее запястье к столу.
Все ее тело напряглось. Она затаила дыхание. Сердцебиение участилось еще сильнее. Ладони начали потеть. Волнение и страх смешались в пьянящий коктейль, наполняя ее вены.
– Ты делаешь успехи. Горжусь тобой, – Шон взял за щеку. – Успокойся. Доверься мне. Отдайся в мои руки.
Как чудесно это звучало. Как заманчиво... Она прижалась к его руке, подавляя волну преданности, которая была не более чем пустой тратой.
Калли не была из тех женщин, которые не знали, почему ее душа взывает к покорности. Фрейду не потребовалось понять, что девушка, которая почти десятилетие полностью отвечала за свое благополучие в борьбе за жизнь или смерть, стремилась передать все это Доминанту, чтобы его широкие плечи могли ее поддержать. Конечно, она также хотела, чтобы ее семья была жива и здорова. Она всегда хотела то, чего не могла иметь.
Боже, ей нужно выключить свет на этой жалкой вечеринке и дать Шону все, что она могла. Завтра она извинится за то, что она не совсем то, что ему нужно, а затем разорвет связь между ними до того, как потеряет всю волю. Конечно, она лгала и желала ему всего наилучшего в его поисках другого сабмиссива, который мог бы стать его настоящей любовью. Смотреть на это было бы слишком больно, поэтому ей скоро придется уйти. К сожалению, Торп тоже не будет по ней скучать. Никто не будет. Именно так, как она и планировала.
Осознание сжало ее сердце.
Калли отчаянно игнорировала подсказки разума в течение нескольких месяцев. Она позволила себе стать эмоционально скомпрометированной и слишком расслабленной. Шон все глубже проникал в ее душу. Если бы она не была осторожна, то вскоре он бы понял, что к чему. Вопросы, которые он задавал, уже заставляли ее нервничать.
Может, время уходить из «Доминиона» уже наступило. Нет, она знала, что это время наступило. Ей нужно все оставить позади. Собраться и двигаться дальше. Чем скорее, тем лучше.
– Калли... – его тон был остерегающим.
Она вздохнула и силой воли выбросила все мысли из головы, сосредоточившись на его присутствии и на ее необходимости подчиниться ему только один раз, прежде чем она бросит его навсегда.
– Я в порядке, Сэр, – пока не потеряла самообладание, она поднимает руку над головой, соглашаясь довериться ему.
– Наконец-то, – его пальцы обвиваются вокруг нее, теплые и защищающие, его большой палец гладит уязвимую часть ее руки, он пристегивает ее последнюю манжету. – Спасибо, милая. Ты прекрасна. Твое доверие опьяняет.
И устрашает сильнее ада.
– Я знаю, что этого недостаточно.
– Шш. Для тебя это большое дело. Я понимаю, что для тебя это тяжело.
– Могу я открыть глаза на секунду?
Шон останавливается.
– Тебе нужно видеть меня?
Калли неистово кивнула, борясь с коварной паникой в ее венах.
– Тогда открой. Мы будем двигаться не торопясь.
Ее ресницы распахнулись, и она сосредоточилась на нем на фоне яркого подземелья. Квадратное лицо, выдающаяся челюсть, темная бородка, крепкий нос, мускулистое тело. Морщинка казалась надрезанной между его тяжелыми бровями. Маленький шрам расположился в уголке его правого глаза, и она поклялась бы, что это след от пули, если бы он производил впечатление такого человека. Все в нем выглядело таким мужественным и агрессивным. И все же он относился к ней так нежно. Если бы у нее был идеальный будто заказанный вариант мужчины, тот был бы Шоном. Без сомнения, он сто раз задавался вопросом, что он сделал, чтобы заслужить ее недоверие. Эта мысль огорчала ее.
Если она хочет узнать, что такое покорность, и дать почувствовать это Шону, то ей придётся ему уступить, прежде чем её сегодняшняя личность заменится другой.
– Спасибо, – бормочет она.
– А теперь я завяжу тебе глаза.