– Как хорошо, – вздохнула она.
– Я же говорил, – отозвался он.
Когда он накрыл ее грудь руками, она удовлетворенно выдохнула воздух, чувствуя, как снизу поднимается теплая волна. Он дотронулся до ее сосков, и они набухли и затрепетали под его ловкими пальцами.
Сейчас Вилли была полна желания. Она пошла ему навстречу, раздвигая ноги и открывая ему путь к себе. Он нежно улыбнулся.
– Не спешите, адвокат. Это восточный метод. Своим отвердевшим пенисом он раздвинул нижние губы и дотронулся кончиком до ее возбужденного клитора. Она слегка отодвинулась от него, лишая себя его тепла, потом приблизилась снова, ее желание становилось более сильным и интенсивным с каждым его прикосновением. Ее напряжение росло до тех пор, пока тело с безумным желанием не потребовало конца. Она никогда не чувствовала подобного.
Наконец Ник вошел в нее, издав глубокий горловой стон. Обхватив ее ягодицы, он ритмично двигался внутри нее до тех пор, пока ее спина не выгнулась дугой, а ноги одеревенели.
Несколько сильных и энергичных движений, и они кончили почти одновременно, их голоса слились в одном крике острого наслаждения.
– Это было замечательно, – сказала Вилли позже. Мне трудно описать словами, как было хорошо.
– Видишь, что могут сделать несколько несложных приемов, – сказал Ник, обнимая ее. Несколько минут спустя они спали.
Часов через пять Вилли проснулась и прошлась по квартире, думая о том, была ли когда-нибудь у Мэрион с Харви ночь, подобная этой. Было ли что-то, ради чего она так долго держалась за него и сохраняла их брак.
Вилли трогала вещи Ника, желая побольше узнать о нем. Ее все еще мучил вопрос: хорошо ли это – заниматься любовью с человеком, которого едва знаешь.
Она достала из шкафа одну из книг Макдоуэла, раскрыла ее наугад и прочла: "Я прижал его спиной к стене и приставил свой пистолет к его подбородку". Что представляет из себя человек, который пишет такие слова и может быть таким чувственным в любви.
Размышляя о Нике, Вилли снова вернулась в спальню и устроилась, прижавшись к его теплому телу, прикрыв глаза в ожидании сна. Она думала о Мэрион, несчастной и плачущей. Она увидела себя, старавшуюся утешить и ободрить ее, и когда она коснулась щеки Мэрион, то вдруг узнала лицо матери.
Она проснулась от солнечного света, который заливал комнату сквозь огромное, от пола до потолка, окно. Увидев Ника рядом с собой, она пришла в ужас. Секс с замечательным незнакомцем был хорош в темноте. Но при дневном свете все стало выглядеть иначе. Факт оставался фактом – она совсем его не знала.
Часы на ночном столике показывали шесть. Не желая будить Ника, она тихо выскользнула из кровати, собрала свою одежду и на цыпочках пошла в ванную. Вилли быстро умылась и причесалась. Чувствовала она себя жутко, а времени оставалось мало. Дома она быстренько примет душ, переоденется и помчится в офис, чтобы успеть к звонку Харви. Она с ужасом представила себе лицо Френсиса, но тут же прогнала его образ. Она надела нижнее белье и платье, которые еще раз напомнили ей, что она провела ночь в чужой кровати. Вилли подавила искушение настрочить записку Нику. Это займет время. Тогда она вернулась в спальню и осторожно тронула Ника за плечо. Он открыл глаза и спросонья улыбнулся, но, увидев, что она уже одета, поспешно сел.
– Извини, что разбудила тебя, но мне нужно пораньше попасть в офис.
– Ну вот, видишь, – уныло сказал он. – Опять покидает первой женщина.
– Будем считать, что это очко в вашу пользу, – сказала она и перешла на серьезный тон. – Ник... большое спасибо за то, что пошел со мной на вечер...
– Это тебе спасибо, что пришла на мой вечер...
– Эй, стань хоть на минутку серьезным.
– Почему? Разве шутки...
– Я хочу, чтобы ты знал, что твое присутствие там многое изменило для меня.
Морщинки вокруг его глаз разгладились, когда лицо стало серьезным.
– Означает ли это, что мы можем быть друзьями?
– Мне бы хотелось... Он снова улыбнулся.
– Ты совершила исключительно не дружественный поступок, украдкой выскользнув из моей постели в это раннее утро.
Вилли рассмеялась. Неловкость, которую она с утра ощущала, исчезла.
– Точно, – сказала она. – Но в тех обстоятельствах, я думаю... мистер Макдоуэл-Росситер... у нас была прекрасная дружба.
Она наклонилась и быстро поцеловала его.
ГЛАВА 6
Вилли не могла представить себе, что этот факт так выбьет ее из колеи, поселит сумятицу и сомнение. Она была уверена, что уход из "Гарриган и Пил" назрел, но сказать о своем решении "Его Высочеству" оказалось для Вилли тяжелым испытанием. Хотя Гарриган часто приводил ее в бешенство, она уважала его способности и даже чувствовала к нему своеобразную любовь соперника. Он был полон лести, хитрости, но его заслуга заключалась в том, что он никогда не претендовал на что-то большее, чем был на самом деле.
Вскоре после звонка секретарши Гарригана, известившей о его прибытии, Вилли отправилась к нему в кабинет.
– Мне необходимо поговорить с вами, – объявила она ему.
– Конечно, Вилли, дорогая, садитесь.
Вилли села. Она чувствовала, что ее нервы на пределе.
– Френсис... – начала было она, но он перебил ее.
– Нет, дайте сначала сказать мне. Я с удовольствием хочу сообщить вам о трехтысячной премии, которую вы получите от "Марко Интерпрайзиз" в знак их признательности. И, хотя мое самолюбие немного ранено, я тем не менее надеюсь, что вы достойно замените меня как адвокат Харви Сильверстена. Между прочим, я сейчас имел с ним довольно странный разговор. Он сказал мне, что вы совсем не прыгали от радости, когда он вам сообщил о дальнейшей работе...
– Именно об этом я и хотела поговорить с вами, – вставила Вилли. – Я не желала бы больше иметь никаких дел с Харви Сильверстеном.
– Но, если вы собираетесь остаться в этой фирме, вы не должны отказываться, – по-прежнему любезным тоном сказал Френсис.
– Хорошо. На этом поставим точку, Френсис. Вы многому научили меня. Я хочу уйти отсюда, чтобы применить свои знания...
– Пожалуйста... – недоуменно проговорил он. На его лице появилось выражение нескрываемого удивления. – Но о чем вы говорите, Вилли! – спохватился он, понизив голос так, как будто говорил о чем-то сугубо конфиденциальном. – Дорогая моя, это непростительная глупость – уходить от меня. Я не хотел так рано сообщать вам, но в самый короткий срок вы станете моим партнером. Знаете ли вы, что это значит? Даже сто пятьдесят тысяч в год не отражают всю полноту престижа и влиятельности этого офиса.
– У меня было достаточно времени оценить все это, – сказала Вилли, и ее подбородок упрямо выдвинулся вперед. – Тем не менее я решила подать в отставку. Я хочу практиковать то право, которое что-то значит для меня.
Уже произнеся эти слова, она поняла, что делает правильный выбор.
Гарриган некоторое время молчал, оценивая ответ своей молодой коллеги. Его молчание было тяжело для Вилли.
– Вы, конечно, понимаете, что это создаст ряд проблем в отношениях с Сильверстеном, хотя у меня нет ни малейшего сомнения, что, несмотря на ваш уход, мы будем вести его дела. Учитывая свое ирландское происхождение, я даже готов допустить, что отчасти виноват в том, что жизнь у вас здесь была не из легких. Вы знаете, я мог бы...
– О, я знаю, Френсис. Но не стоит применять против меня всю вашу силу и умение. Я надеюсь, вы не станете делать этого, тем более, что я хочу испробовать шанс применить все, чему вы меня научили, совсем в другой области, отличной от той, где вы практикуете. Я хотела, чтобы вы это знали. И учтите, никакие ваши угрозы, и даже ваше самое грозное оружие – лукавый ирландский шарм – не заставят меня изменить решение.
Гарриган некоторое время молчал, потом вдруг его лицо озарила широкая улыбка.
– Ах, какой толк в больших переживаниях! Их и так достаточно в нашем жестоком мире. Печально, что я теряю вас, но я желаю вам всего хорошего, дорогая. – Он сделал паузу. – Можно мне спросить? Можно ли ту область закона, которую вы хотите практиковать, поставить в противовес всем моим усилиям?