Последние слова Варрон произнес с издевкой в голосе, ожидая, что молодой человек смутится или улыбнется. Твердый взгляд синих глаз оставался серьезным, и хозяин почувствовал нарастающую тревогу. — Для горячих бань наше селение слишком мало, но вам с удовольствием разрешат помыться в домах и одолжат бритвы…
— Как насчет одежды? — спросил начальник постарше.
Варрон подумал, что не знает ни имен, ни званий бывших пленников, и слегка смутился. Разговор принимал непривычный оборот. Последняя группа освобожденных рыдала от счастья, что нашла соотечественников на чужбине и увидела настоящие каменные дома.
— Ты у них старший? — спросил Варрон, глядя на молодого.
— Капитаном «Ястреба» был я, — вмешался Гадитик. — Но ты не ответил на мой вопрос.
— Скорее всего, мы не сможем дать вам одежду… — начал хозяин.
Молодой римлянин прыгнул на него, схватил за горло и потащил со скамьи. Задыхаясь от боли и ужаса, Варрон почувствовал, как его повалили на стол и прижали. Прямо перед собой он увидел холодные синие глаза.
— Твой дом слишком хорош для дома крестьянина, — прошипел бывший пленник ему в лицо. — Думаешь, мы слепые? В каком звании ты служил? И с кем?
Хватка ослабла, чтобы Варрон смог говорить; он хотел было позвать сыновей, но не посмел — его все еще держали за горло.
— Я был центурионом, служил Марию… По какому праву…
Пальцы на горле сжались, и Варрон замолчал. Он едва мог дышать.
— Живешь богато, не так ли? Снаружи прячутся двое. Кто они?
— Мои сыновья…
— Зови сюда. Я их не трону, но мы не хотим попасть в засаду, когда будем выходить. Если закричишь, я тебя удавлю раньше, чем они успеют пошевелиться. Даю слово.
Варрон поверил и, как только дыхание восстановилось, позвал своих отпрысков. В ужасе он наблюдал, как чужаки быстро встали у дверей, схватили его сыновей, когда те вошли в комнату, и отобрали оружие. Слабая попытка сопротивления была пресечена градом ударов.
— Вы заблуждаетесь, мы мирные люди, — с трудом выговорил Варрон.
— У тебя сыновья. Почему они не поехали в Рим и не служат в армии, как их отец? Что держит их здесь, как не сговор с Цельсом и такими людьми, как он?
Молодой офицер повернулся к своим спутникам и распорядился, глядя на молодых парней:
— Вывести их наружу и перерезать глотки.
— Нет!.. Чего ты хочешь?! — прокричал Варрон.
Холодные синие глаза снова уставились на него.
— Оружие и все золото, которое ты получил у пиратов за пособничество. Одежду для всех нас и доспехи, если они у тебя есть.
Варрон кивнул. Это оказалось трудно сделать, потому что железные пальцы еще сжимали его горло.
— Ты все получишь, но золота у меня немного, — в отчаянии прохрипел он.
Пальцы сжались еще сильнее.
— Не вздумай играть со мной, — предупредил молодой офицер.
— Кто ты? — едва слышно просипел Варрон.
— Я — племянник того человека, которому ты клялся служить до самой смерти. Мое имя — Юлий Цезарь, — тихо ответил офицер и отнял руки от горла Варрона.
Тот поднялся, потрясенно глядя на суровое лицо.
Сколько же лет назад Марий говорил ему, что иногда солдат должен прислушиваться к внутреннему голосу, подумал Юлий. Едва они вошли в тихое селение, увидели ухоженную главную улицу и опрятные дома, как он понял, что Цельс не разоряет это зажиточное местечко только потому, что здесь живут его пособники. Интересно, все ли селения на побережье процветают так же, как это, подумал Цезарь — и вдруг почувствовал укор совести. Рим отправил ветеранов в отставку и дал им землю в этой глуши, рассчитывая, что они сами о себе позаботятся. Как им выжить без сделок с пиратами? Вероятно, кто-то был против, но их убили; у других не осталось выбора.
Он посмотрел на сыновей Варрона и вздохнул. У местных отставных легионеров есть сыновья, никогда не видевшие Рима, и многие из них уходят в море вместе с пиратами, когда те появляются на берегу. Он отметил смуглую кожу молодых мужчин и лица, в которых смешались римские и африканские черты. Сколько таких, не знающих о службе отцов? Эти двое хотят пахать землю не больше своего папаши. Они хотят повидать мир — а еще побольше денег.
Посматривая на Юлия, Варрон растирал шею. Он старался угадать, о чем думает молодой римлянин, и когда холодные глаза остановились на возлюбленных сыновьях, у отца сжалось сердце. Он испугался за них. Варрон видел, каков Цезарь в гневе.
— У нас не было выбора. Цельс убил бы всех нас.
— Ты мог отправить донесение в Рим, сообщить о пиратах, — холодно произнес Юлий, думая уже о чем-то другом.