— Ро, собери своих сородичей и возьми оружие. Уничтожьте Красную секту и подкронтрольных ей клонов!
— Как прикажите.
Без сомнений или колебаний Ро и другие реплики вихрем пронеслись по плазе в направлении бушующего конфликта. Они двигались как автоматы, быстрые и смертельные, безмолвно ступающие в битву в идеальном строю.
— Ну, теперь у нас есть целая армия и шанс спасти эту планету, — произнесла Лета.
— Но какой ценой, — грустно сказала Мирия. — Сестры, следуйте за ними! Аве Император!
Стоя в наблюдательной галерее «Коронуса» на полу из армированного стекла, сестра Мирия смотрела на планету, удаляющуюся у неё под ногами. Чёрные линии прочерчивали поверхность Холлоса, ветер разносил клубы дыма из пылающей столицы по равнинам. Целестинка видела, как шаттлы снуют туда-сюда через атмосферу по направлению к громадным гладкосторонним звездолетам на верхней орбите, плывущим в пустоте космоса подобно железным монолитам.
Прибыли силы Адептус Механикус, вызванные квестором Ноланом. Даже сейчас они продолжали проводить вылазки на планету, забирая каждого выжившего в восстании клона и все утраченные технологии, что их породили. В скором времени исповедники и священники-ораторы Имперской Церкви возьмут правление Холлосом в свои руки, заполнив вакуум власти, образовавшийся с исчезновением совета клонов. Своими речами и деяниями уже через несколько месяцев они заставят местных забыть о прошлых предводителях и воздвигнут на планете тот же монументальный культ непоколебимого послушания, который проповедуется в часовнях тысяч других миров.
Миссия сестры Мирии завершилась. Утраченные миры вернули в лоно Империума. Цена уже не имела значения.
— Все кончено. Omnis vestri substructio asservus et nobis, — тихо сказала Мирия.
— Думаю, мы уничтожили нечто поистине уникальное на этом мире, сестра-целестина, — произнес подошедший Нолан.
— Мы сделали это, чтобы спасти их, ради церкви и Империума.
— Как удачно, что мы имеем такие железные аргументы, чтобы оправдать все наши поступки.
Мирия повернулась к адепту, её глаза казались потемневшими и утомленными после всего, что она пережила и сделала.
— Они не были людьми, только Бог-Император имеет божественное право творить новую жизнь. Они позволили Хаосу угнездиться среди них. Это уже достаточный повод для их уничтожения.
— Вы так уверены? Мы взяли полных жизни разумных существ и превратили их в живое ходячее оружие. Разве это правильно?
— Ро сказала, что они хотят служить во имя Императора, выполнять волю Его. Теперь они будут делать то, для чего их создавали. Сражаться до смерти.
Бен Каунтер
Кровь демона
Космодесантник и боевая сестра смотрели на открывавшуюся картину. На океан разложения. На материк зла.
Болото плавно колыхалось, залитое светом фосфоресцирующих бактерий и грибов. Оно так широко разлилось в подземной тьме, что края было не видно, и острова-бубоны вдалеке извергались, словно вулканы. В берегах жира и растянутой кожи, лопающейся от безразмерности существа, текли реки ихора. Тут и там из проклятого моря вздымались шпили осколков кости, очищенные от плоти толстым слоем мух, висевшим под потолком пещеры. Это море плоти было мертвым и живым одновременно. Болезненная черная зелень разложения билась жизнью множества болезней, живших в этом огромном бурлящем океане мерзости.
Сестра Эскарион из Ордена Эбеновой Чаши отвернулась от зрелища, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Она видела воплощение всего, чего ее учили бояться и ненавидеть всю жизнь. Но здесь не было места страху и даже ненависти. Ее переполняло исключительно отвращение.
Она лежала на боку, все еще в прыжковом ранце с гофрированными ангельскими крыльями, неудачно приземлившись на маленький выступ скалы, возвышавшейся над морем. Машинально она проверила авто-чувства. Респиратор в силовом доспехе отчаянно пытался отфильтровать токсины из воздуха, и на ретинальном дисплее тревожно мигало множество рун.
Она поспешно попыталась вспомнить, где она, и в голове всплыл образ города еретиков. Высоко над ними, на поверхности планеты, в городе Саафир бушевала битва между еретиками вместе с их демоническими союзниками и ее братьями, и сестрами. И здесь определенно было сердце саафирского зла, заключенное в невообразимое море колышущегося разложения.
Позади нее стоял сержант Каст, чей синий доспех Ультрадесантника странно блестел в полумраке. Он снял шлем и держал болтер сбоку. На его доспехе, которому было несколько веков, появились свежие зарубки и следы от снарядов, знаки яростной битвы, выдержанной ими по пути сюда. Он был высок, как и все десантники, и его темные волосы были коротко подстрижены. Черты лица были строги и словно вытесаны из камня. Он мрачно смотрел на море.
Эскарион взялась за свою реликвию, перебирая костяные четки пальцами в черной перчатке силового доспеха. Несмотря на их успокаивающий эффект, она знала, что море было живым, и что оно знало об их присутствии. Она понимала, что просто убивать их оно не станет.
— Брат-десантник. — тихо обратилась она к сержанту Касту, тогда как обычно говорила громко и воодушевляюще. — Закрой свой разум. Отвернись!
Каст словно бы не замечал ее.
«У меня есть вера» — подумала она. «Я выжила там, где этого не мог сделать ни один человек. Император со мной, вечно. У меня есть вера. Но я боюсь за космодесантника. Почему я так боюсь?».
В воздухе пещеры появилось течение. Эскарион потянулась к рукояти силового топора, лежавшего рядом. Его лезвие, напоминавшее огромную заостренную лопатку, зло жужжало силовым полем. Она не могла рассчитывать на то, что повредит тварь перед ней, но не была и готова умереть на коленях, а смерть в битве с таким противником сама по себе была достойным концом.
«Я и вправду умру здесь?» — спросил глубоко внутри голос веры. «Верный Империуму никогда не умирает. А что же десантник? У него наверняка мощнейший разум, и его тренировали — но достаточно ли этого?».
В километре от них в трупном океане разверзлась многокилометровая щель, обнажившая слои жира, омертвевших тканей под ним и распухших ненужных органов. Еще дальше из трясины поднялись со страшным громким всхлюпом тысяч тел, вытаскиваемых из трясины, две сферы, каждая размером с собор. Покрытые грязью пленки сползли, и открылась блестящая черная поверхность. Каст отпрянул от края уступа, но не отвел от чудовища взгляд.
Лицо. Рот и два глаза. Когда оно медленно заговорило глубоким голосом, который скорее ощущался, нежели был слышен, Эскарион почувствовала волны злобы, прокатывавшиеся по выступу вместе со смрадным дыханием твари.
— Удивительно, как много хлопот может доставить такая мелюзга как вы. — воздух дрожал от слов, наполненный темным восхищением. — До чего мелкие мешки безмозглой плоти. Я — Парменид, прозванный Мерзким, избранный князь демонов Нургла. Я — болезнь, которую Чумной Бог наслал на ваш мир смертных. Я — гной в вашей израненной империи. Интересно, а у такой мелочи как вы тоже есть имена?
— Сержант Каст, Ультрадесант, вторая рота. — дерзко сообщил десантник, как будто пытаясь впечатлить князя демонов.
Ужасающий вопрощающий взгляд уставился на Эскарион.
— Я не сказала бы тебе свое имя даже в обмен на свою душу! — прорычала боевая сестра и сжала топор покрепче.
— Какая досада. — откликнулся Парменид. — Но я могу понять девчушку. Ее разум в высшей степени неплодороден. Что она подвергала сомнению? Ее учат, она верит.
Края трещины поднялись. Тварь улыбнулась.
— А ты, дружок? Ты другой, правда? Ты можешь летать среди звезд — но не знаешь, что находится между ними. Я могу показать, мальчик мой. Я могу показать, почему твой всемогущий Император предпочел оставить свой Империум игрушечных солдатиков на растерзание Хаосу.
Огромное лицо Парменида поднялось широкой приливной волной, окружившей их, словно амфитеатр из плоти. Он глядел на них свысока пустым взором. Сестра Эскарион невольно отступила, но потом справилась с собой. Сержант Каст же продолжал твердо смотреть на развращенное создание, с отвращением выпятив подбородок.