– Здесь лестница, – объяснил он, – только она очень узкая, будьте осторожны, а то промахнетесь мимо ступеньки…
– И сколько мы еще будем тут болтаться? – спросил Кришталь, с мученическим видом массируя себе виски. Он изо всех сил делал вид, что у него раскалывается голова, но Лоссберг не желал ему верить.
– Без приказа я садиться не буду, – отрезал полковник. – А связь у меня односторонняя.
– Согласно приказа, – простонал Кришталь.
– Истинно так, – кивнул Лоссберг и налил себе новую порцию коньяку.
В глазах штурмана неожиданно проснулась лукавая мысль. Он покатал по столешнице пустую кофейную чашечку и мечтательно возвел очи горе:
– А вот если придет приказ… а ты – пьян!
Лоссберг не удивился.
– Ты просто мало со мной летаешь. Подумаешь, пьян! Главное у нас что? Правильно, субординация. Чинопочитание. И – дух и буква Устава. А также приказы вышестоящих военачальников. А пьян какой-то там Лоссберг или не пьян – это уже дело пятое.
Кришталь тяжело вздохнул. Он прекрасно понимал, что его командир относится к тому разряду деятельных натур, которые болезненно переживают любое бездействие, подсознательно не желая сидеть на месте, он даже уважал в своем командире эту его жажду движения, но вот спиваться с ним на пару он упорно не желал. Когда-то Лоссберг начал пить под мудрым руководством своего дивизионного командира, знаменитого аса и не менее знаменитого пьяницы. Прошло время, он сам стал командиром и асом, и, четко приученный коротать время за бутылкой, превратился в расчетливого – иных на Флоте не держат – хитрого и, главное, убежденного адепта Зеленого Змия. Трезвенников, постников и прочих, как он говорил, «евнухов душевных», Лоссберг не терпел на дух, особенно в числе своих старших офицеров.
Глядя на Лоссберга, которого он привык воспринимать не столько в качестве командира, сколько в роли мудрого и тертого старшего товарища, флаг-майор Кришталь начинал понимать, что и его, по всей видимости, не минет чаша сия. Уходить от Лоссберга ему не хотелось: он мог бы получить под командование какой-нибудь фрегат, но это было гораздо менее интересно, чем болтаться по дальнему космосу в экипаже одного из лучших охотников ВКС, выполняющего задания самой Конторы. В глубине душы честолюбивый навигатор надеялся, что со временем щедроты этого заведения могут пролиться и на его шею.
– Командир, – закашлял под потолком вахтенный офицер связи, – тут какое-то странное сообщение.
– Нам? – удивился Лоссберг.
– Да не нам, а вообще… черт знает что, я просто не верю пеленгатору. Передатчик со второй планеты, причем жарит открытым текстом.
Лоссберг вылетел из кресла и поспешно включил резервный терминал. Полминуты он задумчиво рассматривал появившиеся перед ним цифры, потом вернулся к столу и взял свою рюмку.
– А что значит вся эта ахинея? – поинтересовался подошедший Кришталь. – DDD – точка – 444 – точка – 375 – точка – 90 – запятая – 111 – точка – CM0509 – точка. Что это за код, Лосси?
– Ноль пять-ноль девять, это личный номер того, который Си-Эм, то бишь colonel Mahtholf, а Ди-Ди-Ди – это общий вызов Конторы, первая очередность срочности ретрансляции. Сообщение звучит так: «Планетарная оборона заблокирована. Плацдарм свободен. Дальнейшее пребывание в районе исполнения опасно. Срочно прошу огневую поддержку.»
– Полковник Махтхольф? Кто это такой? Это из-за него мы сюда приперлись, Лосси?
Командир не обратил на него никакого внимания. С рюмкой в руке он подошел к пульту и коснулся нужного ему сенсора.
– Главный инженер…
– Давай, сгоняй всех с обшивки – мы идем на посадку. Сколько тебе нужно времени?
– Как минимум, час…
– Сорок минут. Через сорок минут я начну спуск в атмосферу. Кто окажется за бортом – сам виноват. Боевая тревога!
Кришталь довольно тряхнул головой и быстро вышел из салона. Не глядя на него, Лоссберг снова потянулся к терминалу. Теперь он вызывал вахтенного связиста.
– Башню «дальней», – распорядился он, – и приготовить мой личный штрих-кодер.
Через минуту в эфир понеслось новое сообщение:
«DDD. CL9373 – для Папы. Получил 444.375.90 111 от CM0509. Повторяю, получено требование 111. Ситуация 000. Прошу инструкций.»