Йокосука появилась на горизонте. Пока фактор внезапности играл свою роль, в небе не было истребителей, а ПВО еще не начало свой заградительный огонь. Что ж, может и удастся прорваться, японцы явно не ожидают их появления в небе со стороны Тихого океана, тем более строем в двадцать четыре торпедоносца.
А вот и горло Токийского залива осталось позади. Гавань Йокосуки. Небольшая эскадра военных кораблей, на которых, судя по всему, боевую тревогу таки сыграли. Во всяком случае на палубах уже видна какая-то беготня, противоаэропланные пушки и пулемёты пришли в движение. Но, поздно, господа самураи. Меньше спать нужно на рассвете.
Первая волна в три двойки торпедоносцев заходила на цель с разных сторон. Восходящее солнце слепило японских комендоров, снижая эффективность их огня.
Сброс торпед.
Две. Четыре. Шесть.
Проклятье! Первые четыре прошли мимо цели, подбив какие-то посудины позади. В сам суперлинкор «Муцу» попало лишь две, не причинив, впрочем, тому явного вреда, поскольку противоторпедные були выполнили свою задачу и приняли основной удар на себя.
Что ж, вторая волна. Три попадания торпед. Повреждения есть, но не критичные. Понятно, ни завтра, ни в ближайший месяц он в море не выйдет, но это вовсе не то, ради чего была затеяна столь дерзновенная и сложная операция!
Волна третья. У нас уже потеряно три гидроплана. ПВО кораблей и порта оказалось лучше, чем ожидала разведка. Пока у нас всё кисло.
Третья волна выпустила шесть торпед, но ввиду необходимости осуществлять маневр уклонения от противовоздушной обороны, в цель попала только одна торпеда. Благо, по счастливой случайности, удар пришелся на нос, не защищенный поясом булей. Понятно, что там переборки, и линкор не затонет, с такими повреждениями он может пройти сотни миль до своей базы. Медленно, но может.
Торпед больше нет. Осталось лишь шесть гидросамолётов. Двое из них — это так называемые «машины объективного контроля» с фотоаппаратами и кинокамерами. Итого минус два. Осталось четыре. Чистая математика. Из них только две машины предназначены для сброса «на удачу» на сам «Муцу», а две планировалось использовать просто для удара по верфи. Как говорится, на память и для приятных впечатлений.
Но что-то пошло не так.
Итак, «Муцу» — безусловный приоритет. Даже если у него разобьются только иллюминаторы, то уже хлеб. Любой ущерб для суперлинкора повышает шансы русской эскадры в предстоящем генеральном сражении.
Это все понимали. Первая двойка с бронебойными бомбами. Заход на цель. Одна бомба попала, но, хотя палубу пробила, особых разрушений видно не было. Хотя черный дым валил. Но, просто повреждения. Палуба рассчитана на бой с линкорами, когда тяжелые снаряды падают отвесно и тут трудно ожидать чудес.
Вторая пара. Фугасные ФАБ-500. Командирская машина барона Сергеева шла первой. Ведомый сбросил бомбу в районе кормы и отвалил в сторону от греха. Бомба упала в аккурат позади задней башни главного калибра. Взрыв, как говорится, бабах. Всё в дыму, но вряд ли повреждения существенные.
Последняя машина упорно летит вперед, маскируясь в дыму, но и пытаясь разглядеть что-то в этом самом дыму. И вот в разрыве черной копоти полковник Прокофьев-Северский разглядел, как с самолета Сергеева отделилась бомба и рухнула в аккурат в пробитую бронебойной бомбой дыру в палубе.
Барон резко взял вверх, уходя влево, и было отчего — взрыв, еще, еще, чудовищное пламя взрывающегося боекомплекта переламывает линкор надвое…
* * *
ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ЧИТА. ЗООПАРК. 16 октября 1921 года.
— Ваше Всевеличие! Утренняя сводка из Ситуационного центра о ходе операций на фронтах!
Киваю, беря у генерала Качалова папку. Бегло смотрю бумаги. Нет, слишком рано. Придется ждать.
Почему я здесь? Нет, не в Чите, в своей Ставке Верховного главнокомандующего, а вот конкретно здесь — в зоопарке? Так вся наша жизнь — зоопарк. Или ты смотришь, или тебя показывают. Пусть даже и с короной на голове.
— Ваше Всевеличие, будут ли какие-то повеления?
Я перечитал свежее донесение из Владивостока и кивнул адъютанту.
— Хорошо, Борис Павлович, я понял. Повелений пока нет. Ждем известий.
Бригадный генерал Качалов убрал лист в папку, и, козырнув, отошел восвояси. А я продолжил смотреть на огромного мишку, который встал на задние лапы и, оперевшись на прутья клетки, смотрел на меня.
Медведь — зверь опасный. Вроде и добродушный мишка. Даже красивый. Лохматый. Медок любит и вообще очень импозантен. Не зря он в стольких русских сказках фигурирует. Чувствует народ к нему симпатию. И очень уважает. Практически тотем получился. Символ русских. Причём символ буквально во всём мире. Но опасный он зверь. А ещё, медведь очень умён и хитёр. И разгоняется с места до шестидесяти километров в час, так что от него не убежишь, и даже не всегда уедешь. Особенно по нынешним временам. Ну, какие скорости в 1921 году? Это вам не техника 2015-го года.
Говорят, также, что мишка отлично лазает по деревьям, снимая оттуда дураков, которые от него пытались спастись, но не знаю, не проверял. Ни в этом времени, ни в своём будущем. Впрочем, с чего то далёкое прошлое будущее вдруг стало «моим»? Нет, не ассоциировал я себя больше с тем временем.
Я здесь и смотрю вот на мишку.
Да, ничего не скажешь, будь моя воля, я бы ещё учредил особый народный герб — щит с Императорской короной и два медведя держат его. Бурый и белый. И девиз: «Кто ел из моей миски?! Кто спал на моей кровати?!»
Не зря во всех русских сказках и поговорках Хозяин леса — Медведь.
Я же тоже — Мишка. Так что каждое лыко в строку. Михаил Александрович Романов, и прочая, прочая, прочая… Собственной, как говорится, персоной.
Больше четырёх лет я здесь. Пообвыкся как-то. Семью завёл, детишек. Веду вот очередную войну, будь она неладна.
* * *
СОВМЕСТНЫЙ ПРОТЕКТОРАТ КИТАЯ И РОССИИ МАНЬЧЖУРИЯ. 6-Й ПОЛИГОН 3-Й ОБЩЕВОЙСКОВОЙ ДАЛЬНЕВОСТОЧНОЙ АРМИИ. 16 октября 1921 года.
Грохот выстрелов стоял беспрерывно. Этот грохот имел и имя собственное — шло боевое слаживание прибывших резервистов.
Иван Жирков отер рукавом пот со лба, который так и норовил попасть в глаза вместе с полигонной грязью. Что с того, что тут все поголовно ветераны Великой войны? В учебку! На полигон! На три недели! Тысяча выстрелов в день! Маневры, упражнения, тактика действий в чистом поле, в сопках, в лесистой местности, в городах и населенных пунктах помельче. На полигоне был выстроен целый учебный городок, в котором отрабатывались различные ситуации, которые могли возникнуть (и наверняка возникнут) в реальном бою на этой войне.
Боеприпасы «новобранцы» просто жгли без счёта. Да, не все выстрелы были боевыми патронами. Да, большей частью это были патроны холостые, но так не ради экономии, а чтоб случайно не постреляли друг друга во время отработки манёвров. И, да, любой ветеран вам скажет, что если бы так гоняли перед прибытием на фронт во время Великой войны, то может и война сразу бы пошла иначе. Это вам не пять выстрелов подготовки и пошёл в реальный бой. Хорошо если ещё винтовку выдали.
Ростовые мишени, движущиеся мишени, стрельба по запускаемым в небо тарелочкам… Трехлинейка, карабин, автомат АФ-20, Маузер К-96, обыкновенный наган, охотничье ружье… Сборка-разборка, практические стрельбы… Понятно, что пехоте в основном полагались винтовки или карабины, но и с остальным оружием нужно было уметь обращаться. Включая подменять второго, а то и первого номера пулемётного расчета. Или миномётного. Или шофёра в крайней ситуации. Их гоняли, гоняли, гоняли, да так, что…
Понятно, что по «смежным» задачам, как выражается командир их курсов, в основном учили поверхностно, но нынешняя армия патронов точно не жалела. Не жалела миномётных мин и артиллерийских снарядов, а самолёты так и носились над головой, бомбя и обстреливая только им известные цели где-то там, за горизонтом. Но носились самолёты действительно над самыми головами. Вероятно, дабы приучить солдат к этому гулу моторов в небе, а может, и ещё по какой причине, но носились.