Выбрать главу

– У тебя тут родственники есть? – заинтересовался Даран. – А кто они? Чем занимаются? Почему ты никогда о них не рассказывал?

– Много будешь знать – нос отвалится! – Илар быстрым движением щелкнул Дарана по кончику носа. Тот ойкнул и отодвинулся подальше, потирая ушибленный орган.

– Не отвалится! Ну расскажи, ну пожалуйста! У нас есть родня в столице! Расскажи!

Илар усмехнулся и посмотрел на полного ожидания мальчишку, глаза которого сверкали от предвкушения. Даран даже не заметил, что сказал не «у тебя», а «у нас».

Вообще-то он был Илару никем – раб-вольноотпущенник, но как-то так получилось, что Илар стал считать шустрого мальчишку младшим братом, а тот воспринимал своего бывшего хозяина как старшего брата.

В глазах Дарана Илар – мудрый колдун, человек, на которого нужно равняться! Ну не смешно ли? – спрашивал себя Илар, который был всего на шесть лет старше своего «названого брата» и считал себя неполноценным магом и невеждой.

– Ладно, слушай. Моя мама из древнего дворянского рода, состоящего в родстве с императорской семьей. Ну не делай такие глаза – там двадцатая вода на каше, а не родство! Если разобраться – все люди в мире родня! Ну так вот, мой папа и она влюбились друг в друга. И сбежали. Поженились, уехали в Шересту. Папа был тут, в столице, стражником, каким-то небольшим командиром среди городской стражи. Он высокий, очень сильный, и его все боялись. А я уродился в маму – говорили, чуть не одно лицо с ней, так похож. Ну вот… и все, в общем-то. Мама урожденная Хессель, тут вся их семейка. Ее мама, моя бабушка, Гильма Хессель, померла, когда мама убежала с папой, братья мамы – два оболтуса, как она их называла, – пили, играли на скачках и растратили все дедово и бабкино наследство. Я даже имен их не знаю – мама не говорила. Еще сестра мамина есть – она моложе ее лет на десять. Но где она – я не знаю. Вот и все, что я знаю о родне. Маму воспитывали в женской школе, хотели выдать за богатого дворянина, но она не оправдала их надежд. Сбежала. После побега родня от нее отреклась – с маминых слов.

– Хессель… не слышала, – задумчиво протянула Легана. – Хотя… что-то такое мелькало! Это не тот ли генерал Хессель, что прославился во время Тунгурского похода, спас армию от удара мятежников в тыл? Он тогда еще был ранен, и ему был пожалован орден «Пурпурное Сердце», высшая награда империи?

– Ух ты… – восторженно прищелкнул языком Даран. – Тетя Легана, ты столько знаешь! Откуда про генерала знаешь?

– Проживешь лет шестьсот, не столько узнаешь. Но при том, как ты себя ведешь, – столько не проживешь! Дайте боги – лет пять, не больше! Боги, не цепляйтесь за слова и дайте неразумному пожить подольше…

– Ну сколько можно напоминать про одну и ту же ошибку? – фыркнул Даран. – Забыть пора, а вы все мне ее тычете в нос! Я хотел как лучше, а вы…

– Хотел! – перебила Легана. – Хотел ты денег хапнуть побольше! У пиратов украсть! А нам пришлось тебя вытаскивать из подвала! И еле успели! Жадность – это большой порок! И тот, кто зарится на чужое, когда-нибудь попадет в беду! Вот ты и попал!

– Бе-бе‑бе! – Даран высунул язык и спрятался за Илара, видя, что Легана схватила со стола тряпку. – И не стыдно истязать маленького? Такая мудрая, такая добрая, такая замечательная женщина – и бьет несчастного сироту?! Тебе должно быть стыдно, тетя Легана!

– Ох… хе-хе‑хе… я не могу! Мерзавец! Ну вот что с ним делать?! И видишь как – за Илара сразу спрятался!

– А за кого же мне прятаться? Он моя защита и опора, мой любимый хозяин, мой братец! – Даран выглянул из-за спины колдуна и, убедившись, что гроза миновала, вальяжно расселся в кресле, положив ногу на ногу. – Ну что, будем обедать?

– Будем, будем… – Легана легко поднялась и пошла к двери, ведущей на кухню, потом вдруг изменила направление и ловко поймала Дара за хвостик волос, собранный на затылке. Мальчишка дернулся, попытался ускользнуть, но железная рука шаманки держала его крепко, как держит древко копья воин лесного племени. Даран извивался, как червяк, но шаманка три раза крепко шлепнула ему по тугому заду, отчего по комнате раздался звук, будто удар пришелся не по мальчишеской заднице, а по дубовому столу. Совершив справедливую экзекуцию, она выпустила жертву и, морщась, потерла руку:

– Негодник, когда зад отъешь? Всю руку отбила! Следующий раз надо будет тебя палкой побить!

– Я читал в книге, что бить детей неправильно! – заявил обиженный Даран, потирая тыл. – Ты лишаешь меня свободы, подавляешь мою волю! Вот! И если ты утолила свою жажду истязать маленьких мальчиков, то, может, мы в конце концов пообедаем, дабы я мог нарастить свои булки и ты могла бы истязать меня в дальнейшем с бóльшим удовольствием? В животе урчит от голода! Просил же поесть, а ты – «Илара дождемся, Илара дождемся»! Он там, может, императорскими харчами объедался, а я тут голодай?