Выбрать главу

= 21 =

Фэнко кисти Игоря Шаганова - талисману Соцкона. Бриджит передает приглашение нам с Андрюхой от Гарета Ресса (Gareth Ress - редактор Кембриджского фэнзина ТТВА) на Cambridge University SF Society's Party, в 22.00 этим вечером. Ого, думаем мы, популярность разрастается. Правда, об этом Рессе мы в первый раз слышим, но кому какое до этого дело.

К вечеру мы с Андрюхой распродаем почти все, что привезли. Сворачиваемся и решаем чего-нибудь перекусить. Ведь до Party далеко, а впереди еще церемония вручения Хьюго - одно из центральных событий Уолдкона. Но тут Буря говорит - мол, чего вы ерундой страдаете. Сейчас же идет куча рекламных и презентационных Party, куда вход свободный и есть, что выпить и закусить. О'кей. По дороге встречаем Бабенко с группой болгар: Николаем Близнаковым, Атанасом Славовым и др. Дальше идем уже вместе. Первая Party, которая нам встретилась - презентация Writers of the Future. "Писатели будущего". Эта организация под руководством Рона Хаббарда ( Ron Hubbard ) проводит ежегодные конкурсы начинающих писателей. По итогам создается сборник. Ну как в ВТО. Только у Рона Хаббарда это действительно лучшие произведения. А вообще, если кто заинтересовался, у меня остался адрес, могу поделиться. Посидели, попили, поели. Часть народа размякает и остается там. Решаем использовать эту Party как базовую, а сами разбредаемся по другим. Другие - в основном - это реклама будущих Уолдконов. По-видимому, считается, что если ты приходишь на эту Party, то ты поддерживаешь данный город в его борьбе за право проводить у себя конвенцию. И, естественно, выпивка за счет устроителя. Так мы и ходим, объясняемся в дружбе с организаторами, обещаем поддержку всего Советского Союза, потребляем что-нибудь и идем к следующему претенденту. По-моему, лучше некуда. И никакой ужин больше не нужен. Время, однако движется к восьми. Скоро начнется торжество и, по советскому обыкновению, мы направляемся туда заблаговременно. Организаторы же, оказалось, таких советских обыкновений не имеют, и никого не впускают почти до самого начала. Когда же двери открываются, мы врываемся вперед, чтобы занять лучшие места. Но только мы рассаживаемся, как появляется представитель администрации и вежливо просит нас пересесть назад, так как все лучшие места в партере предназначены для людей, имеющих какие-либо ленточки. Поясняю. Если ты организатор, Почетный гость, участник программы, гофер или еще кто-то не просто так, тебе вместе с бэджем выдается ленточка определенного цвета с надписью, соответствующей твоему здесь статусу. Всего же различных типов лент около 20. Из нас только Бабенко имеет зеленую ленточку - "Пресса". Узнав о своей привилегии, он с радостью устремляется куда-то в первые

= 22 =

ряды, предназначенные для прессы. Мы же - бормоча:"Буржуи проклятые!"плетемся в конец зала.

Садимся. Сейчас, по прошествии полугода, уже трудно восстановить подробно все как было. Поэтому что-нибудь могу и упустить. В начале, как обычно, музыка играет торжественно что-то очень известное. Ван Тоорн и еще несколько человек ( один из них оказывается американским послом ) произносят небольшие речи. Как я уже заметил, все торжественные речи здесь особыми длиннотами не отличаются. На сцене стоит стол, на котором выставлены 12 одинаковых позолоченых ракет. Это и есть, так сказать, Хьюги. К слову, наша "Аэлита" покрасивее будет. На сцене появляется какой-то мужик в экзотическом наряде: смокинге, цилиндре, с древним саквояжем в руках, а за ним еще несколько человек. Из отдельных реплик со сцены я догадываюсь, что сей джентльмен есть не кто иной, как сэр Хьюго Гернсбек, которого считают отцом американской фантастики, и чьим именем награда и названа. На сцене, конечно же, не сам досточтимый писатель, почившый около тридцати лет назад, а лишь образ его. Перед зрителями разыгрывается какое-то действо, смысла которого я не улавливаю, заканчивающееся тем, что бедного сэра уволакивают под руки. Подходит время самого награждения. Оно протекает достаточно традиционно. За трибуной стоит какая-то экспансивная женщина. Она объявляет раздел, т.е. за что дается награда: за роман, повесть или рассказ, картину, фэнзин и т.д.(Всего таких разделов двенадцать). Затем перечисляет имена претендентов, обычно пять-шесть. При произнесении каждого на экран проецируется его портрет и изображение того, за что могут дать Хьюго : обложка книги, журнала, картина и т.п. Если соответствующее фото или портрет отсутствуют, то вместо него проецируется стилизованная табличка с названием или именем. После того, как все претенденты названы, женщина на сцене вскрывает находящийся у нее запечатанный конверт и истошным голосом выкрикивает имя того из шести, кто избран лучшим. Зал взрывается криками и аплодисментами. Счастливчик - или, в случае отсутствия, его представитель - взбегает на сцену, получает из рук Гернсбека, которого к тому времени, судя по всему, выпустили, золотистую ракету, произносит несколько растроганных слов в микрофон и уходит обратно. Процедура повторяется. Помимо двенадцати Хьюго, вручается еще два приза: один из которых посвящен памяти Джона Кэмпбела. Затем все лауреаты снова выходят на сцену, на этот раз все вместе. Опять говорят что-то, и церемония заканчивается. Всего она заняла что-то около двух часов. Еще один приятный момент: буквально через двадцать минут после окончания

= 23 =

церемонии везде появляются стопки листов с именами лауреатов. Вот это оперативность!

Нам же с Андрюхой пора идти на встречу с фэнами Кембриджского Университета. Party проходит в уже знакомом нам отеле Bell-Air. Мы поднимаемся по указанному в записке адресу и оказываемся в обычном гостиничном номере, но комната полна основательно. Постоянно кто-то входит и выходит. Мы осведомляемся у близсидящих молодых людей, кто тут Гарет Ресс. Они озираются и отвечают, что сейчас его вроде нет, но он обещался быть. Глядя на наши погрустневшие физиономии, они двигаются и предлагают нам его здесь обождать. Мы садимся - ну не уходить же, раз пришли. Нам наливают пиво - как я замечаю, кроме пива тут нет ничего , и вообще, Party чисто внутренняя, скорее, просто тусовка.Посмотрев на наши бэджи, окрест сидящие заметно оживляются: "Так вы из СССР?"- и тут начинаются традиционные разговоры. Отличие от вчерашней Party то, что мы, во-первых, сидим и, во-вторых, не забываем вовремя чего-нибудь съесть. Все это продолжается часа полтора. Клевые там ребята. Меняемся адресами. Один заносит наш адрес не в записную книжку, а в калькулятор, желая, видимо, нас удивить. Ну и что! Вижу я такое, может, в первый раз, но падать в обморок от изумления не собираюсь. У меня к таким штучкам уже иммунитет выработался. Время к полуночи, а человек, пригласивший нас сюда, так и не появился. А может и появлялся, да мы не заметили. Ну да ладно. Пора идти на следующую Party. Хотя время и к полуночи, но мы теперь не беспокоимся, как добраться до общежития: "Волга" николаевцев существенно упрощает дело. Gopher's Party представляет из себя уже вообще черт знает что. Огромный холл где-то на задворках Конгресс-Центра забит народом так, что не продохнуть. Из них, как мы понимаем, две трети не имеют никакого отношения к гоферам. У стены стоят несколько столиков, за которыми выдают выпивку. Играет музыка, где-то в противоположном конце молодежь танцует. Если здесь надоело, можешь выйти на улицу, выход здесь же. Снаружи стоит нечто вроде куба с надувным дном и надувными же стенами, в котором оживленно прыгают 10-15 человек. Развлечение еще то. Мы пробиваемся к столику с выпивкой. Николаевцы хотят обменять бутылку "Русской" водки на бутылку "Смирновской". Мужик за столом радостно соглашается, но через минуту возвращается грустный, неся в руках наполовину опорожненную бутылку "Смирновской". Это - объясняет он - все, что осталось. Неудачка опять,- говорят николаевцы. Оказывается, они пытались проделать такой обмен в течение всего вечера, но им круто не везло : буквально на каждой Party они успевали к последней уже начатой бутылке. Фатальная невезуха. Потолкавшись и пообщавшись с окружающими (