Аксессуары в мавританском стиле для мужчин включали сайо — нательный плотно облегающий костюм типа комбинезона, на который надевали остальные предметы одежды. Имелись и плащи с капюшонами (двух типов — альборноз и капеллар)[111].
Всем остальным европейцам казались экзотическими даже испанцы-христиане. Секретарь барона де Росмитала, посетивший Бургос в середине XV века, сообщил о доме дворянина-христианина, где все женщины были «роскошно одеты в мавританском стиле, соблюдали мавританские обычаи в своей одежде, в еде и в напитках… Они прекрасно танцевали в мавританском стиле. Все были смуглыми, их глаза — черные»[112].
Присутствие мавров более семи столетий (большую часть этого времени они занимали господствующее положение) оставило в Иберии глубокий след, который не смогло уничтожить завоевание Гранады в 1492 г. Напротив, даже наиболее распространенное в настоящее время испанское восклицание «Оле!» происходит от арабского «Ва-л-лах!» («О, Боже!»)[113]
Культурных пересечений имелось множество. В Кастилии евреи часто спонсировали христиан при крещении, христиане отвечали тем же при еврейских обрядах обрезания[114]. В XIV веке христиане брали с собой своих друзей-мавров на мессу и даже нанимали мусульманских уличных музыкантов для исполнения музыки в церквях во время всенощного бдения[115]. Даже в конце XV века христиане и евреи учили своих детей жить среди другой религиозной группы, что и продолжалось многие годы[116]. Случалось и так, что евреи принимали ислам, а мусульмане — иудаизм[117].
Хотя на сексуальные отношения между людьми разной веры был наложен запрет, однако такое встречалось довольно часто. В 1356 г. король Арагона пожаловал местному монастырю полномочия судить женщин-мусульманок, пойманных во время занятия любовью с христианами в данной местности. Но в следующем году пришлось внести изменения, чтобы не включать в этот указ женщин, которые «совращали» самих монахов[118].
Несмотря на участие в жизни друг друга, между людьми трех конфессий всегда существовала напряженность. Она будто бы ждала момента, когда экстремисты позволят ей вырваться на волю. Мусульмане и христиане пользовались банями в разные дни. Христианам не разрешалось переходить в ислам или иудаизм[119]. В конце XV века было оказано значительное давление, чтобы отделить евреев и мусульман в городах от христиан. Начали возводиться искусственные барьеры.
К концу XV века, когда в Арагоне вокруг инквизиции возникли трения, три сообщества выполняли совершенно разные функции в испанском обществе. Христиане были чиновниками, церковниками и бойцами[120]. Евреи — ремесленниками, финансистами и интеллектуалами. Мусульмане — как правило, сельскохозяйственными тружениками и ремесленниками[121].
Это общество отличалось тем, что род занятий в нем определяла вера, что привело к сокрушительным последствиям все испанское общество, когда из него исключили представителей двух конфессий.
В Испании после ее освобождения от мавров военизированная природа христианского общества создала национальный характер, который отличался крайней вспыльчивостью.
«Они горды, думают, что никакая другая нация не может сравниться с их собственной, — писал один итальянский путешественник. — Они не любят иностранцев, обращаются с ними крайне сурово, готовы взяться за оружие быстрее, чем любой другой христианский народ. Великолепно владеют оружием, очень быстро работают им, отличаясь ловкостью и знанием дела. Испанцы ценят честь до такой степени, что готовы скорее умереть не задумываясь, чем запятнать ее»[122].
Подобные характеристики весьма проблематичны. Общая склонность людей к агрессии быстрее бросалась в глаза в Испании благодаря триумфу воинского сословия во время освобождения Испании. Произошло завоевание всей страны (кроме Гранады) для христианского мира. Но в XV веке началась серия гражданских войн. Севилью взяли в 1471 г. соперничающие сторонники герцога Медины Сидония и маркиза Кадиса[123]. Фракционизм вылился в гражданскую войну, которая бушевала в Андалузии в течение четырех лет[124].
Ситуация оказалась весьма скверной. Как утверждал летописец Бернальдес, «просто невозможно описать муки короля Энрике IV в то время»[125]. Города были разрушены, сокровища короны — разграблены, а королевские ренты взлетели на невиданный ранее уровень[126].
113
Там же, 121. Более того, исламское влияние распространилось и на еврейскую общину. Например, в архитектуре великолепной синагоги в Толедо, известной как Эль-Транзито, а также в литературе и теологии. (Там же, 446; Roth (1994), 170-82).
120
Христиане в Испании не смогли бы совершить реконкисту, если бы посвятили себя интеллектуальным идеям (Castro (1972), lii).
122
Свидетельство флорентийского посла Франческо Гучиардини: см. Garcia Mercadal (ред.), 1999, т. I, 578.