Выбрать главу

— Не надо вставлять, — перебил моряк, залившись румянцем. — Ничего прокалывать не буду. Уши целее будут, да и все остальное. И вообще я на эсминце служил, — он торопливо добавил, будто оправдываясь, — никаких дальних походов у нас отродясь не было. Боже упаси. Не-е, прокалывать не буду. — Похоже, замечание Акима его проняло до глубины души.

— Дело хозяйское. Тебе решать. Славно мы сегодня поработали, — Поплавков задумчиво потер подбородок. — Ты можешь вернуться на свой эсминец. Не смею больше задерживать. Уговор есть уговор.

— Не-е, я больше в море ни ногой, — клацнув зубами, громко сообщил единственный уцелевший моряк. Он выжимал бескозырку, будто обычную кепку. — Пойду добровольцем в пехоту.

— И то дело, — согласился Поплавков. — На суше всегда можешь рассчитывать на персональную могилку. А моря-окияны: ни дна, ни крыши. Бездна, одним словом. Насыпят холмик. Сверху бескозырку положат. Друзья-товарищи дадут троекратный залп. Комиссар скажет пару дежурных фраз, соответствующих моменту. Ну, ты сам понимаешь.

— А со временем, глядишь, и памятник мраморный поставят, — размечтался Гангут. Он нахлобучил на голову мокрый блин раскисшей от воды бескозырки, закинул за спину ленточки с якорями. — А на плите пусть выбьют надпись вот такими буквами. — Он растопырил большой и указательный палец, показывая предпочтительный размер букв. — Здесь лежит Жора Прокопчик. Борец за свободу угнетенных. Моряк-балтиец… Поэт.

— Стихи пишешь.

— Балуюсь на досуге.

— О революционных штормах? О коммунарке в красной косынке и с наганом в руке? — без тени ехидства спросил инквизитор, но в глазах у него прыгали веселые искорки.

Громила в черном бушлате зарделся, словно гимназистка на выпускном балу:

— Не-а, о любви.

Щука извернулась на другой бок и совсем по-собачьи попыталась укусить моряка за ногу. Челюсти вхолостую лязгнули, поймав воздух. Рыбьи глаза смотрели с человеческой лютой злобой. Без воды она находилась в прострации, на глазах засыпая. Все, отплавала свой век.

Инквизитор подошел поближе, сохраняя безопасную дистанцию. По дороге чуть не раздавил сапогом болотно-зеленый панцирь. Рак успел отползти в последний момент, угрожающе выставив перед собой раскрытые клешни с острыми зазубринами-колючками на концах. Он, быстро пятясь задом, забрался под бескозырку с надписью «Бесстрашный» на ленте. Каждая тварь ищет себе убежище. Даже такое ненадежное матерчатое укрытие — новый дом на суше…

В любом деле главное — не упустить ни одной мелочи. Так и есть. Болтая с моряком, чуть не проглядел интересную деталь. Второй головной плавник у рыбы тоже был с сюрпризом. То, что на первый взгляд казалось пожелтевшей от времени костью, было закреплено на плавнике двумя скобками черного металла. Поплавков сунул щуке под нос наган. Та с готовностью вцепилась в вороненый ствол. Грызи, грызи, смотри зубки пообломаешь. Свободной рукой попытался сорвать костяную накладку. Пальцы соскользнули с мокрого плавника, покрытого слизью. Пришлось выдрать плавник из рыбы с мясом. Щука, не обращая внимания на боль, упорно грызла наган.

Поплавков выдрал ствол пистолета из пасти рыбины лишь несколькими рывками, раскрошив острые зубы. Рыба пару раз судорожно дернулась напоследок и издохла, словно вместе с плавником у нее забрали жизнь.

Инквизитор подбросил на ладони трофей. Обычный кусок кости правильной треугольной формы. Он холодил кожу, да так сильно, что заныли кончики пальцев. Аким побыстрее замотал его в платок и положил в боковой карман куртки. Вроде через одежду не морозит. Но все равно осталось ощущение, что держал в руках какую-то мерзость вроде тухлого куска мяса с трупным запашком.

«Сдам в канцелярию Корпуса оба трофея вместе с отчетом. Там умные люди сидят. Разберутся, чем я сегодня разжился. Не инквизитор, а Садко с припасом явился».

Раки суетливо ползали по загаженному полу, чувствуя дармовую поживу. Шевеля усами, они шустро двигались, безошибочно идя на запах крови. Вид трупов в черной форме, перемазанных кровью и темным илом, не вызвал у Поплавкова никаких эмоций. Привык. Лежат мертвецы и пусть лежат.

Поначалу Аким справедливо опасался, что матросы, столкнувшись с неизвестным, утроят присущую им раздолбайскую бесшабашность, и вместо надежных помощников он окажется в компании великовозрастных амбалов с лицами детишек, потерявшихся в дремучем лесу. Морячки не подвели. Опытный душевед, инквизитор в очередной раз не ошибся.